Только вот слева обзора нет, мешает высокая железнодорожная насыпь.
На эту самую насыпь неторопливо поднялся рогач. Здоровенный, уверенный в себе, с массивной башкой, увенчанной огромными коричневыми рогами, как короной. Постоял, огляделся, и заревел, как паровоз. Тяжкой трусцой он спустился с насыпи и неторопливо пошел вдоль нее, а через насыпь один за другим пошли другие рогачи. Их целое стадо оказалось.
Я не успевал крутить башкой, хотя бы фиксируя все новое и необычное по дороге. Один раз проехали мимо зловонной туши, от которой отбежало стадо крупных копытных падальщиков.
Видимо, кто-то их уже познакомил с человеком. Стоят, нервничают, но с горушки не спускаются. Ждали, пока мы мимо не проедем.
Проехали мимо базы с зубодробительным названием на английском языке, из которого я понял «база» и «Северная Америка». Около блокпоста база с такой же вышкой, как и на той, что мы оставили, стояли с десяток больших внедорожников, как их там? То ли «хаммер», то ли «хамви», не помню. Рядом с ними собралась толпа парней с оружием.
Элис помахала им рукой в открытое окно, и в ответ раздалась целая какафония из свиста, криков, гудков машин. Парни махали руками вслед Тойоте до тех пор, пока я не газанул проезжая мимо, подняв пыльное облако, благо ветер в ту сторону.
– Довольный? – поинтересовалась Элис по радио, а со стороны американцев донесся слитный матерный вопль, что интересно, частично на неплохом «великом и могучем»."
"– Элис, отключись, пожалуйста, – попросил я, и завернул им в ответ большой Амударьинский боцманский загиб, которому мы научились в учебке от старшины команды, старого мичмана с Амударьинской флотилии.
В эфире повисла восхищенная тишина.
– Да уж, смешались в кучу люди, кони, дикобразы и верблюды.
– Я потом в словаре посмотрю, хорошо? А почему ты рацию не выключила, как я просил? – в наушнике насмешливо фыркнуло.
В принципе, нормально ехали, неторопливо. Я поглядывал на температуру двигателя, потому что моментально стало жарко.