— А вот и наша Эля! — радостно восклицает Ба-Ружа, взяв меня за руки. — У Ани с Максимом будет ребеночек, ты в курсе?
— Конечно. Я ведь приехала на гендер-пати.
У бабули совсем стало плохо с памятью, но она держится молотком.
— Это мальчик, — делится она. Потом делает взмах рукой, — но пусть развлекаются, раз делать нечего. А ты с кем приехала?
— Честно говоря, сама с собой, — улыбаюсь чуть шире. — А где Максим? Нужно поговорит с ним.
— В кабинете был с телефоном. А вот и тетя София. Софа, тут Эля!
— Элечка, зайка! Ты одна? Или с кем-то? — улыбается тетя широко-широко.
— Я сама с собой, — выкручиваюсь весело.
— Давай я тебя представлю.
— Ни в коем случае!
— Похудела, что ли? — Наклоняется к уху. — Ты не беременна, часом? Я в первые месяцы из-за токсикоза стала тростинкой.
— Надеюсь, что нет. Не люблю выносить личное прессе.
— Прессе?
— Непрочное зачатие обязательно бы осветили в СМИ. Мне нужно найти брата, простите.
Обхожу гостей, по пути беру бокал с шампанским и делаю глоточек. Так вышло, что я родилась и живу на стыке двух культур: воспитывали меня в строгости, Максим отгонял парней, ставил им ультиматумы, да и вообще всем своим видом политика-нагибатора всячески мешал моей личной жизни. Зато меня учили. Учили так хорошо, что я закончила универ, аспирантуру, пошла работать в научный центр, и до сих пор не могу остановиться в самосовершенствовании.
Планка повышается. Требования тоже. Я планирую завести кота.
Потому что парня в таких условиях завести крайне проблематично. И теперь, когда мне двадцать четыре, всем резко стало неинтересно, сколько научных статей я написала. Вопрос один: а где муж и детки?
Тимур поступил со мной не слишком красиво, и с тех пор я сосредоточилась на работе.
Кстати, о работе…
— Аня, привет! — обнимаю невестку крепко и искренне. Аня светится счастьем, заряжает энергией и будто окутывает добротой.
Всегда такой была. С первого дня. Этим и бесила поначалу: чему радуется? Деньгам? Комфорту? Но со временем пришлось признать, что она действительно особенная, по крайней мере для моего брата.
Вот и сейчас искренне смеется, стоя у окна и разговаривая по телефону. Тепло-тепло на душе становится. Максим, несмотря на все его пакости моей личной жизни, — мой самый близкий человек после мамы. И очень-очень важный. Если бы ему нужно было сердце, я бы отдала свое.