Мы звонко расцеловываемся в щеки. Я люблю сестру, но у нас слишком большая разница в возрасте, чтобы дружить. Она мне как вторая мама, наверное.
Стас утыкается в ее колени, и Папуша поднимает мальчика на руки. С появлением ребенка она буквально ожила, это тоже приятно. Папуша вышла замуж, у них всё в порядке.
София громко требует дать первый кусочек торта мне, то есть передать эстафету, я охотно принимаю и начинаю есть.
— Держись, — поддерживает Папуша.
— Обожаю гендер-пати, — салютую ей вилкой.
Максим чуть розовеет.
Но искренне за них рада. Честное слово.
Сердце дребезжит, и даже у меня глаза на мокром месте. Они — моя семья. Люди, которые поддержат, примут любой, простят… за всё.
Максим всегда был рядом. В делах, в переживаниях, в проблемах. Хмурый, злой, дерганный, или счастливый и румяный, как сейчас. Но он был.
А там я буду одна. Совсем.
Ладно. Это все рефлексия.
Мама подходит, расцеловывает в щеки и говорит:
— Эля, милая, ты одна или с молодым человеком?
— Я сама с собой. Мы грант выиграли.
— Поздравляю! Прекрасные новости. Как так получается, что ты работаешь в мужском обществе, и ни с кем до сих пор не познакомилась? Сегодня здесь много друзей Максима…
— Мама, они все старые, — морщусь.
Когда мама была в моем возрасте, у нее уже было двое детей. И попытки завести третьего. Карьера для мамы — не оправдание.
— Ничего не старые. Очень даже… нормальные. Хм…
— В этом городе нет никого, кто бы мне приглянулся. Пожалуй, время полететь в следующий.
Аня подбегает, ворует меня и отводит в кабинет.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю.
— Хорошо. Немного в шоке, что так быстро всё получилось, и почти половина срока позади. Но я счастлива. В последнее время было столько работы и предложений от агентств, что мне понадобилась передышка. — Она смеется, потом пожимает плечами. — И я хочу прожить это всё еще раз. Как было с Витой, только лучше. Почему-то мне кажется, что мы с Максимом это заслужили. Он очень хотел второго ребенка, ты же знаешь.
— Знаю. Я счастлива за вас.
— Спасибо, Элин.