Или забаррикадировать снаружи, чтобы выбирался до самого утра.
Скучная у меня была жизнь до моих девочек. Тухлая и грустная. А теперь даже спешить с оправданием не было желания. Видеть их уже оказалось кайфом. Знать, что никуда от меня не денутся – лучшим успокоительным из всех возможных.
* * *В общем-то, только на перелет нашего мирного настроения и хватило. Уже в машине возле моего дома Аглая выпустила первые колючки.
– Нам с Сашей обязательно жить здесь?
Формулировки «с тобой» или «вместе» она даже не рассматривала.
– Прости, но за год я не обзавелся другим жильем. Не до того было.
– И у твоего Штерна... Или как там его?.. Нет специальной хорошо охраняемой квартиры? – Она даже губы поджала. Злая, красивая и до каждой черточки родная.
– Я ведь чудовище, – вернул ей свежий «комплимент». – А чудовища предпочитают держать пленников в своих пещерах. У себя под крылом. Чтобы никто не мог на них позариться.
Будто произнес волшебное заклинание, Аглая резко прекратила спор. Как-то странно посмотрела на меня и опять с задумчивым видом уставилась в окно.
Лишь возле самого подъезда я вспомнил, когда еще раньше видел ее такой. Именно с этим выражением лица в нашей прошлой жизни она раскладывала на полу моего кабинета документы о рейдерском захвате. Напряженная, как шахматист на соревновании. С узкой складкой между бровей и очками на кончике носа.
Тогда даже без самых важных бумаг она смогла разгадать всю схему. Умнейшая из знакомых мне женщин! Сейчас очков не было.
Впрочем, возможно, я и ошибался.
Первый шаг в квартиру дался Аглае непросто. По уже отработанному правилу охрана проверила все помещения перед нами. Парни отступили в коридор. Но моя девочка еще несколько секунд стояла. Кусала губы, будто порог – это обрыв со скалы.
Смотреть на нее было тяжело. Так и хотелось подхватить на руки и перенести через этот клятый порог.
Ссутуленные плечи, выбившаяся из хвоста темная прядь, ладонь, добела сжавшая ручку люльки, – все это оказалось сильнее мыслей и планов. Меня не было рядом, когда она уходила из этого дома. Я не чувствовал той боли.