Дария подставила лицо ветру, прикрыла глаза, прижалась к теплому, чуть подрагивающему от нетерпения телу Грома, и вдруг услышала голос отца:"
"- Запомни, дочка. Конь – сын Ветра и Свободы. Он бежит, сливаясь с землею и небом, а в сердце его – море, даже если оно далеко. Он ничего не боится! Он никогда не остановится, если нет на то видимых причин. Он чувствует каждое живое существо. Сердцем чувствует. Птицу в небе. Крота под землей. Дельфина в море. Всадника на своей спине. И ты не Дария! Ты – сердце! Такое же, как у него самого.
- Да, папа!
Хочется смеяться и плакать одновременно. Хочется раскинуть руки – и взлететь. И ни о чем не думать! Папа…
Рожки форейторов пролетающей мимо кареты в сопровождении целой кавалькады разряженных всадников, ворвался в ее мысли. Конь встал на дыбы - девушка натянула повод, затем всем телом подалась вперед, обняла упрямую шею, зашептала, что все хорошо, что злиться не стоит.
Карета замедлила ход. Остановилась. Дария замерла – она узнала и герб на карете и цвета, в которые одеты были слуги.
К ним пожаловал кто-то из их величеств, и ничего хорошего от этого визита ждать не приходилось. Как жаль, что она попалась им на глаза! А все потому, что задумалась. Замечталась. Вспомнила отца…
Заметила бы пурпурную с золотом карету и камзолы всадников в тон чуть раньше – только бы они ее и видели! Еще бы и зелье плеснула в их сторону.
Но не вышло. Ладно, будет еще возможность применить. Она над расчетами неделю билась! Хелен бы ей гордилась.
Они с Громом замерли, наблюдая, как из кавалькады вырвался всадник и во весь опор понесся к ним.
- Мы заблудились, - поджав губы, сообщил разряженный паж, словно она была в этом виновата.
- И чем я могу быть вам полезна?
Всадник сдвинул брови. Видимо, молодой человек не понял, почему они с Громом не валяются у его ног, ошалев от восторга.