Там было написано совсем немного, и Андре прочитал:
«Мали, дочь Петры Ольсдаттер. Отец неизвестен. Родилась 1 февраля 1894 года. При поступлении ребенок имел на себе распашонку, рубашечку и пеленки. Девочка была завернута в шерстяное одеяло. Других вещей при ней не было. Ребенка насильно забрали у матери, жившей в дровяном сарае. Мали была здорова и не заражена никакими инфекциями».
Это все.
Не было указано даже ее фамилии…
Вздохнув, Андре поблагодарил надзирательницу. Он хотел расспросить ее о годах, проведенных Мали в приюте, о том, не происходило ли с ней чего-то особенного, не болела ли она, но тут кто-то позвал надзирательницу и у него пропала такая возможность.
На улице! Насильно отнята у матери. Бедная Петра!
Несмотря на то, что Мали мало чем могла быть ему полезна, ему захотелось увидеть ее и поговорить с ней. Если Петра была из рода Людей Льда, то и Мали тоже была из этого рода! И в таком случае его долгом было помочь ей.
Но он вздрагивал при одной мысли об этом. Подумать только, иметь дело с такой отбившейся от рук девушкой!
Ладно, девушка подождет.
Собственно говоря, ему следовало бы нанести визит Теодору Брандстедту, но он не решался на это.
В отеле его ждала записка, оставленная Неттой Микальсруд. Коротенькое сообщение: «Мать Петры звали Герд. С дружеским приветом Нетта Микальсруд».
«Спасибо, мой неутомимый помощник, — подумал он. — Так постепенно мы и разгадаем головоломку».
После обеда он направился в свою комнату. Сняв ботинки, удобно улегся на постель. Обложившись со всех сторон подушками, достал рукопись.
Рукопись состояла из нескольких листков, скрепленных голубой шелковой нитью. И сами листки, и эта нитка были на вид далеко не новыми."
"Вместо заголовка стояло небольшое пояснение, написанное аккуратным, изысканным почерком:
«Записано Герд Свенсдаттер в году 1875 со слов ее матери, Петры Эриксдаттер».
Герд… Мать младшей Петры. Та, что, согласно молве, происходила из богатой и культурной семьи. Да, почерк явно свидетельствует об этом.
И еще Петра Эриксдаттер Нордладе. Бабушка. Та, которой принадлежал медальон.
Начинала просматриваться родственная линия. Но была ли это та самая линия? Вела ли эта линия к Кристеру Грипу?
Трудно определить.
Начав читать, Андре вскоре обнаружил, что писательница была высокообразованной, не лишенной поэтического дарования.