Мужчины остановили коней.
— Вот это да! — восхищенно прошептал Дидерик.
Кайса была просто счастлива, что деревня ему так понравилась, сердце ее стучало, глаза сияли. Но тут она встретила задумчивый взгляд Хавгрима и опустила глаза. «Не уезжай, — подумала она. — Останься здесь, дай моей жизни смысл и содержание! Что будет со мной, когда вы поедете дальше? Жизнь покажется мне такой пустой!»
Мысль об этом была для нее невыносимой.
Ей казалось, что все горести мира внезапно навалились на ее плечи.
Когда удивление и изумление в деревне улеглось, путников угостили сливками и ватрушками с овечьим сыром и маслом. Кьерстин стояла смущенно в дверях отцовской гостиной, где сидели на скамейках гости.
Теперь, после того, как многие мужчины умерли во время эпидемии, ее отец верховодил в деревне.
Дидерик наслаждался теплом и покоем. «Как их мало здесь, — думал он. — Человек двадцать, не больше. Но какие девушки!»
Прежнее желание обладать девственницей снова проснулось в нем.
Он бросил на Кьерстин взгляд, в выразительности которого не усомнилось бы большинство женщин. Но Кьерстин была совершенно неопытной. Она восприняла это как проявление нежности и преданности. И именно об этом она тосковала в своем одиночестве. Покраснев от радости и смущения, она выбежала наружу. Кайса и Бритта озабоченно переглянулись.
Обратившись к хозяину дома, Дидерик сказал:
— Красивая у вас деревня.
На что отец Кьерстин ответил:
— Мы ведем постоянную борьбу с лесом и будем всегда вести. Он теснит нас со всех сторон, если бы не наши усилия, он бы давно уже поглотил Варгабю.
В дверях снова появилась Кьерстин.
— Ваш конь хромает, господин, — продолжал ее отец.
— Да, я заметил это, — ответил Дидерик. — Наверняка ему нужен отдых.
И взгляд его снова обратился к Кьерстин.
— У нас достаточно свободных комнат, если вы надумаете остаться здесь на несколько дней.
— Мы не откажемся, — ответил Дидерик не без лукавства. — Мы воспользуемся этим шансом. Нас предостерегали против девственниц Варгабю, но лично мне они кажутся необычайно привлекательными.
Крестьянин нахмурился."
"— Ах, да, это предание принесло нам немало вреда. Все это так несправедливо! Мы же обычные, порядочные, работящие крестьяне, не желающие никому зла. Но люди боятся нас, как чумы.