Но разве не слышался из леса какой-то шепот? Разве не издавали деревья и трава какие-то звуки? Разве не доносились до него какие-то тихие голоса, произносившие непонятные слова?
Это просто смешно! Неужели он даст себя увлечь этим историям о девах из Варгабю? Ведь Хавгрим сказал, что все эти так называемые призраки были его рук делом. И к тому же теперь Дидерик находится далеко от Варгабю. Так далеко не может простираться их власть, и тропинка, по которой он идет, широкая и прямая.
Но почему же и здесь чувствуется запах дыма? Не становится ли он сильнее?
Внезапно Дидерик остановился.
Этот лес… День был не таким пасмурным, как предыдущий, но все вокруг покрывала пелена дыма. Наверняка этот дым был принесен сюда ветром. Наконец он вышел на поляну…
Дидерик задрожал: он стоял возле озера.
Многое было связано, с этим озером. Но еще больше — с мистической, заросшей травой и мхом, кучей земли, под которой скрывалось нечто… Изображение божества.
Это озеро ждало несколько столетий. Ждало определенного человека. Убийцу девственниц. Врета Йоара Йонссона. Ни это озеро, ни души умерших не знали, что люди умирают и на их месте появляются новые. И вот появился новый человек, в жилах которого текла кровь Врета Йоара. Та же самая кровь, тот же самый жестокий нрав. Запах той же крови…
«Но я не мог оказаться здесь, — думал он. — Это просто немыслимо, я же шел по тропинке!»
«Тропинка, заводящая путника в тупик…»
Со страхом и яростью он пошел напрямик через лес, на этот раз по направлению к Эльвдалену.
Он шел несколько часов подряд и совершенно выбился из сил. Когда он, наконец, увидел тропу, ведущую в Эльвдален, он вздохнул с облегчением.
Но тут он снова услышал крики: «Врет Йо-о-оар!» И снова он оказался возле озера.
С яростной бранью и стонами он снова пошел через волнующийся, беспокойный лес. Шорохи превратились в настоящий гул, время от времени до него доносился характерный, злорадный смех, от которого душа уходила в пятки, но ему удалось убедить себя в том, что это кричала птица.
Спотыкаясь и шатаясь, Дидерик Сверд двигался вперед в темноте. «Я должен победить! Я должен, должен! Теперь я далеко от этого проклятого места. Я спасен, спасен!»
Под ногами у него была трясина. Взмахнув руками, он упал в густую илистую грязь.