Женский приговор

Аспирант или ординатор освобождает своему наставнику время тем, что пишет для него истории, а наставник, в свою очередь, потратит это время на обучение молодого доктора в операционной. Ему значительно проще сделать аппендэктомию за десять минут самому, чем целый час стоять на месте ассистента и терпеливо объяснять, что так пинцет не держат, а в кольца иглодержателя пальцы не суют, и прочие подобные нюансы, которые забывают дать в институте."

"Поэтому Наташа без возмущения занималась бумажной работой. Аркадий Леонидович в этот раз подсунул ей пачку типичных историй: поступил с клиникой того-то, диагноз подтвержден так-то, операция такая-то, послеоперационный период без осложнений, выписывается на амбулаторное лечение, данные обследования такие-то.

Писать по этой болванке не требовало умственных усилий, и потихоньку Наташины мысли стали возвращаться к сегодняшнему суду. Дорого она дала бы, чтоб больше там не появляться! Во-первых, не хотелось судить беднягу, против которого особо и не было свидетельств, а во-вторых – стыдно за то, что ввязалась в спор с оголтелой коммунисткой. А тут такое дело – если уж эта идеология зашла в голову, то к другим аргументам человек становится невосприимчив, нечего было даже начинать. А она зачем-то ввязалась в спор и судью подставила. Эта жаба в жабо может и кляузу написать. Или гневное письмо возмущенной общественности, или стукануть по-тихому. Все-таки не зря папа советует поступать по совести, но на словах быть как можно скромнее.

Тут размышления ее прервал звонок местного телефона.

– Ого, дела, – сказал Аркадий Леонидович, – Сашеньке что-то поплохело на операции, Глущенко нужен ассистент. Наташ, может, сходишь?

– Я?

– Ну не я же! Я старенький, и не по чину мне.

– Да он же меня терпеть не может.

– Подумаешь! Мне тоже много кто не нравится, так что ж теперь, на работу не ходить? Давай беги скорее.

Наташа помчалась со всех ног. Вбежала в ординаторскую оперблока, переоделась в робу, схватила маску, убрала волосы под колпак и влетела в операционную.

Краем глаза зацепила Ярыгина: тот сидел в моечной на низкой скамеечке, красный, и тяжело дышал. Наташа уловила исходящий от него острый запах, его не смогла перебить даже ватка с нашатырным спиртом, которую Саша держал в руке. Ярыгин махнул ей рукой, мол, все в порядке, иди мойся. Наташа схватила брусочек хозяйственного мыла и щетку. У стола, кажется, все нормально, Глущенко потихоньку работает, а операционная медсестра заступила на место ассистента и помогает ему.