Она зачем-то выглянула в коридор, прикрыла дверь учительской и подошла к Надежде Георгиевне вплотную:
– Так я что хочу сказать, очень сомнительные эти занятия. Во-первых, с какой стати молодой мужик будет бесплатно все вечера просиживать на работе? Эти часы ему вообще никак не оплачиваются, однако он торчит допоздна, и ребята бегут к нему, как лемминги какие-то. Ну где вы видели детей, которые за дополнительными знаниями, задрав штаны, несутся? А? А вот если он им там всякую антисоветчину вкручивает, совсем другое дело.
– Я вас не осуждала.
– Но и не приструнили.
– Лариса Ильинична, он просто энтузиаст своего дела.
– Ой, Надеждочка Георгиевна, не верю я в такой энтузиазм, он в итоге всегда боком выходит. Это не точно, но есть информация, что он не только в школе с ребятами торчит до ночи, так еще и домой их приглашает. Вообще ни в какие ворота.
– Ну мало ли…
– И вот не хотела говорить, но чувствую, надо. Ладно еще к нему Козельский ходит, Прудов, Кулиш и другие гении, но Катька Сырцова-то зачем? Она ж ни в зуб толкни! Еле-еле на тройки перебивается, а туда же.
– Не спорю, Катя дура полная, – усмехнулась Надежда Георгиевна, – но красоточка по нынешним меркам. В мое время ее бы макарониной дразнили, интересовались, кто ей ноги выдернул и спички вставил, а теперь дистрофия на пике моды. Сырцова у мальчиков нарасхват.
– Так я о чем!
– Я думаю, что у нее роман с кем-то из ребят, вот они и ходят вместе.