Он вел себя как мелкий аристократ, приехавший ко двору, для того чтобы завести необходимые связи. Я не нашел в конюшне следов его кошки. Он часто выезжал на прогулки в сопровождении конюха, но в тех нескольких случаях, когда я за ними следил, Сивил вел себя самым обычным образом. Несколько раз я тщательно обыскивал его комнату, но обнаружил лишь короткую записку от матери, в которой говорилось, что с ней все в порядке и что Сивилу лучше оставаться при дворе, поскольку «нас ужасно радует твоя дружба с принцем Дьютифулом».
Между тем Одаренные больше не пытались связаться с нами – ни Полукровки, ни представители Древней Крови. Их продолжающееся молчание вызывало страх.
– Мы выполнили свою часть сделки, – однажды ворчливо заметил Чейд. – С тех пор как принц вернулся домой, в Бакке не состоялось ни одной казни. Быть может, они ничего другого и не хотели. Что касается деятельности Полукровок, мы ничем не можем помочь людям Древней Крови до тех пор, пока они не попросят у нас защиты. И хотя сейчас все спокойно, мне кажется, это затишье перед бурей. Будь осторожен, мой мальчик, смотри в оба.
Чейд был прав: публичные казни прекратились. Королева Кетриккен издала указ, в соответствии с которым в Бакке запрещалось устраивать казни без королевского декрета, кроме того, все они должны были происходить только на территории замка.
Время шло, и, хотя никаких новостей о Полукровках не поступало, я не испытывал облегчения. Мне казалось, что за мной продолжают наблюдать. Даже если Полукровки перестанут нас беспокоить, многие представители Древней Крови знают, что принц Одаренный.
Наконец наступил вечер, который вновь заставил меня насторожиться. Я отправился в город. Когда я постучался в дверь Джинны, ее племянница сказала, что она пошла отнести амулеты крестьянину, чьи овцы заболели чесоткой.