Судя по тому, что я знал про наших каменных драконов, а также что рассказал Шут про драконов Удачного, мне представлялось маловероятным, что на одном из Внешних островов в тайном логове среди льдов спит дракон. Скорее всего, это легенда, объясняющая возникновение землетрясений и трещин в ледниках. Да и вообще я решил, что с меня хватит драконов, я начал от них уставать. Чем больше я трудился над свитками, тем чаще меня посещал во сне удачнинский торговец в вуали. С другой стороны, к сожалению, проблема драконов была не единственной, с которой мне приходилось иметь дело.
Я посмотрел на тяжелый глиняный горшок, перевернутый вверх дном и стоящий на самом углу стола. Под ним лежала дохлая крыса. Точнее, большая ее часть. Вчера ночью я отнял ее у хорька. Меня вырвал из крепкого сна пронзительный вопль боли, который раздался в моей голове, принесенный Даром. Он не походил на обычный предсмертный писк маленького существа. Любой Одаренный привыкает к таким крикам и перестает обращать на них внимание, ведь они раздаются постоянно.
Как правило, когда умирает небольшое животное, раздается звук, похожий на лопнувший пузырь. Для животных смерть – это ежедневный риск, сопровождающий их всю жизнь. Только человек, связанный с каким-то существом, мог издать такой крик, исполненный боли, ярости и страдания. Так кричат, когда животное, с которым ты связан, умирает.
В ту ночь я проснулся и понял, что уже больше не засну, ко мне вернулась моя собственная боль, словно кто-то разбередил только начавшую заживать рану.
Я снова занялся двумя старыми манускриптами, посвященными Силе, которые мы с Чейдом пытались расшифровать. Они оказались значительно сложнее легенд об Айсфире, однако работать над ними мне нравилось больше.