Золотой шут

Но булавка была приколота к воротнику его рубашки. Он умер как животное, сражаясь с себе подобными. Сын принца, сын самого лучшего в мире человека, которого мне довелось знать, умер как собака.

Баррич быстро зажал булавку в кулаке, а потом, не говоря ни слова, прикрепил к своему воротнику.

Я сидел в темноте, за стеной, прижав ко рту кулак и изо всех сил стараясь сдержать слезы, чтобы не выдать себя. Мне было необходимо сохранить свою тайну. Баррич должен думать, что я мертв. До сих пор я не представлял себе, какой виделась ему моя смерть.

Я не знал о его боли и о том, что он винит себя за нее. Баррич продолжал считать, что я стал жертвой Дара, превратился в животное и жил в лесу, а потом на меня напали «перекованные», которые меня и убили. Впрочем, он был совсем недалек от истины.

На некоторое время я действительно превратился в волка, живущего в теле человека. Но мне удалось выбраться из своего убежища и заставить себя снова стать человеком. Когда «перекованные» напали на мой дом, я бежал.

Прошло много дней, прежде чем я сообразил, что потерял свою булавку, которая столько для меня значила. Баррич обнаружил тело «перекованного», убитого мною. На нем была надета рубашка с булавкой в воротнике. Вот почему он решил, что нашел мои останки. Меня вполне устраивало, что он так подумал. Мне казалось, что так лучше для всех нас. Они с Молли полюбили друг друга и поженились, и я считал, что они должны оставаться в неведении относительно моей судьбы.

Словно окаменев, я смотрел на человека, винившего себя в моей гибели.

Ему придется и дальше нести свой груз вины. Я ничего не мог изменить.

– Баррич, я не считаю, что ты кого-то подвел, – мягко проговорила Кетриккен. – И не считаю Дар недостатком. Оставь сына у меня. Пожалуйста.

Баррич медленно, с трудом покачал головой.

– Вы бы не стали так говорить, если бы речь шла о вашем сыне. Если бы каждый день ему грозила опасность стать жертвой тех, кто ненавидит Одаренных.

Я увидел, как Кетриккен расправила плечи, и понял, что она собирается рассказать Барричу о своем собственном сыне и его Даре.

Однако Чейд тоже почувствовал опасность и мягко вмешался:

– Я прекрасно все понимаю, Баррич. Но я с тобой не согласен. – Он помолчал, а потом спросил: – Что ты сделаешь с мальчиком?

Баррич удивленно на него посмотрел, но уже в следующее мгновение фыркнул.

– Что? Думаете, спущу с него шкуру? Нет. Я отвезу его домой и постараюсь не подпускать ни к каким животным.