– Олух, где твоя мама?
Он несколько минут просто смотрел на меня и молчал. Затем тоном обиженного ребенка проговорил:
– Она ум-мерла. – Я понял, с каким трудом далось ему это слово.
Олух принялся оглядываться по сторонам, как будто что-то потерял.
– А можешь про нее рассказать?
Олух наморщил лоб.
– Мы пришли в город вместе с остальными. Когда там много людей, когда Весенний праздник. Да. – Он кивнул, гордый тем, что ему удалось вспомнить правильное слово. – Потом, утром, она не проснулась. А остальные все у меня забрали и больше не взяли с собой.
Не слишком понятно, но я сомневался, что мне удастся вытянуть из него еще больше.
– А что твоя мама и другие делали, когда вы путешествовали? – мягко спросил Дьютифул.
Олух тяжело вздохнул, словно не мог справиться с горем.
– Ну, знаешь… находили большую толпу. Мама пела, Проки играл на барабане, Джиму танцевала. Мама говорила: «Вы его не видите, не видите, не видите», а я маленькими серебряными ножничками срезал у них кошельки.
– Ты срезал кошельки? – недоверчиво переспросил Дьютифул.
Отличное применение Силы – спрятать от посторонних глаз сына, который срезает у зевак кошельки, подумал я.
Олух кивнул, скорее самому себе.
– Если я хорошо все делал, мне давали пенни на конфетку. Каждый день.
– А у тебя были братья или сестры, Олух?
Он задумался.
"– Мама была старая, слишком старая, чтобы у нее были дети. Вот я и родился глупым. Так Проки сказал.
– Боги!.. Похоже, этот Проки был отличный парень, – язвительно заметил принц, и Олух посмотрел на него с подозрением.
– Принц хочет сказать, что Проки плохо с тобой обращался, – пояснил я ему.
Олух пожевал верхнюю губу, затем кивнул и сообщил нам:
– Никогда не называй Проки «папа». Никогда.
– Никогда, – согласился с ним Дьютифул, и я понял, что именно в этот момент его отношение к Олуху переменилось.
– Зачем? – удивился Олух.
– Чтобы стать учеником, – вмешался я. – Учеником, а не слугой.
Олух несколько минут сидел, раздумывая над предложением Дьютифула. Кончик его языка касался верхней губы. И вдруг принц громко расхохотался.