Однако Чейд лишь перевернул страницу. Теперь он открыл изображение руки со снятой кожей и мышцами, что позволяло разглядеть кости и сухожилия.
– Я внимательно изучил рисунки, прежде чем взяться за лечение своих рук. Не думаю, что изображения абсолютно точные, но мне они помогли. Кто бы мог представить, что в человеческих руках и пальцах столько отдельных косточек? – Тут только он посмотрел на меня, сообразил, что мне не по себе, и захлопнул толстый том. – Когда ты окончательно поправишься, я советую тебе тщательно изучить все рисунки, Фитц.
– Даже Олух? – сухо спросил я.
Чейд посмотрел на меня и пожал плечами.
– А почему бы и нет? Иногда он способен на весьма разумные мысли. Кто знает, какие идеи скрываются под его деформированным черепом?
Я взглянул на ситуацию с другой стороны.
– Деформированным? Значит, ты полагаешь, что на Олуха можно воздействовать при помощи Силы? И сделать из него нормального человека?
Чейд отрицательно покачал головой.
– Тут не все так просто, Фитц. Тело Олуха воспринимает себя как вполне нормальное. Отличия для него… ну, тут я лишь могу предполагать, но люди бывают высокими и низкими – так и с Олухом. Его тело развивалось по собственным законам. Олух таков, какой он есть. Быть может, нам следует радоваться, что он с нами, даже если он и отличается от нас.
– Вижу, ты тщательно исследовал данный вопрос, – заметил я, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало укора.
– Ты не представляешь, как я воспринимаю происходящее, Фитц, – тихо проговорил он.
Мое сердце сжалось. Я узнал одержимость Чейда. Все чаще и чаще я замечал, как его что-то завораживало. Как только его захватывала какая-то новая идея, он шел вперед до тех пор, пока не овладевал интересующим его вопросом в совершенстве. Или пока его внимание не отвлекало что-нибудь другое.
– Понятно, – ответил я, стараясь говорить небрежно.