Звездная стража

Он боролся, отчаянно, тщетно, зная, что обречен. И был сломлен, а противник, тоже истощенный, торжествующий, овладел им. Воля его была зажата, связана, а тело повиновалось врагу. Он, как машина, шел по темному коридору, шел целеустремленно, с бластером в руке, с пальцем на курке. Внутри у него все молча кричало: он знал, что ему предстоит сделать. По широкому открытому пространству метались вспышки бластеров. Его послали сюда, по ту сторону этого пространства, к вездеходу рейнджеров. Против своей воли двигался он вперед, от одного укрытия к другому.

Он видел, как падают люди; тот, что мысленно путешествовал вместе с ним, гневно рычал. Оппозиция побеждала, побеждали его друзья. Еще одна перебежка приведет его к вездеходу. И, раздумывая, почему тот, кто управляет им, так отчаянно этого хочет, он прыгнул. Но двое, скрывшиеся в тени, удивленно смотрели на него. Он знал их – но рука его поднялась и он выстрелил. Изумленный выкрик резанул его слух, когда он взбирался на сидение и хватался за управление. Он резко поднял машину, и перегрузка прижала его к сидению, лишила дыхания. А тот, другой, в его мозгу определял курс, и вездеход по спирали устремился все выше и выше, пока не коснулся балкона высоко над головами сражающихся, и тот спрыгнул с балкона в вездеход. И чужая воля повела его на максимальной скорости из города, к горизонту, где проблески предвещали рассвет. Хотя он повиновался приказу, но продолжал бороться. Бесшумная, неподвижная схватка длилась над древним городом, воля против воли, сила против силы. И Картру показалось, что другой уже не так уверен в себе, что он защищается, довольствуется достигнутым и не стремится усилить свой контроль. Как это кончилось – эта борьба в небе? Картр опустил болящую голову на камень у ручья и тщетно пытался вспомнить. Но не смог. Он помнил только, что он… он сжег из бластера Зингу! Благополучно вывез Кумми из города! Предал тех, кто верил в него. Он закрыл глаза и постарался забыть все, все! Измученный, он, должно быть, снова уснул. Потому что, когда открыл глаза, их ослепило отраженное в воде солнце! Он был голоден – и этот голод возродил тот же инстинкт самосохранения, который раньше привел его к воде. Руки по–прежнему плохо слушались его, но он умудрился поймать под перевернутым камнем какое–то животное. И там были еще. К вечеру он встал и пошел вдоль воды. Потом упал и не пытался встать. Может быть, спал, но очнулся оттого, что его позвал Зинга. И тут же его охватило отчаяние. Зинга погиб.