– Монстров?
– Я имею в виду армейские казармы. Проект не предусматривает повышения уровня шума, нехватки солнечного света, выбросов в атмосферу. Люди по-прежнему будут чувствовать себя в привычном мирке. Показуха не наш стиль. Проект разрабатывал Стэнтон Филдинг, ведущий архитектор страны, ландшафтные работы поручены Эндрю Бартону, дизайнеру из Вашингтона.
Эдит Бенсон развела руками.
– Мне искренне жаль затраченных вами усилий. Боюсь, больше говорить не о чем. – Она поднялась из-за стола.
Не могу, не имею права потерять этот проект, с отчаянием думала Лара.
Внезапно ее осенило.
– Одну минуту. Если не ошибаюсь, остальные члены совета готовы заключить сделку? Все, кроме вас?
– Да.
Лара глубоко вдохнула.
– И все-таки нам есть о чем говорить. – Она чуть запнулась. – Правда, тема будет достаточно личной. Вы считаете, меня не волнует состояние окружающей среды, то, как скажется реконструкция на ощущениях людей? Могу поделиться секретом, только пусть он не выйдет из этих стен.
Не дойдя до двери, миссис Бенсон остановилась.
– Я... я не знала, что у вас есть дочь.
– О ней никто не знает. Видите ли, я никогда не была замужем. Официальным опекуном девочки является ее отец. Вот почему я просила вас о конфиденциальности. Если об этом пронюхают газетчики.
– Понимаю.
– Уверяю вас, ни за какие деньги я не соглашусь сделать что-то, что могло бы пойти во вред дочери. А проект принесет радость не только ей, но и тысячам других – таких же, как она.
Наступила тишина. Молчание явно затягивалось.
– Должна сказать... – произнесла Эдит Бенсон, – что теперь ситуация предстает в совершенно ином свете, мисс Камерон. Вы дадите мне время подумать?
– Безусловно. Рада это слышать.
Живи моя дочь там – если б я ее имела! – подумала Лара, я была бы спокойна.
* * *Три недели спустя городская комиссия по планированию утвердила проект.
– Отлично, – бросила Лара, – главное сейчас – это привлечь к нему Филдинга и Бартона.
Говард Келлер долго не мог прийти в себя.
– Мне все рассказали. Ты сумела загнать ее в угол! Но о какой дочери шла речь?
– Интересы дела, мой мальчик. Не оставалось ничего другого.
– Стоит им узнать правду, – заметил Билл Уайтман, – и мы поплатимся.