Члены Верховного тайного совета спорили до хрипоты, и все же вариант этот, в конце концов, отвергли. Были еще три дочери от царя Ивана — брата Петра I. Одну из них, Прасковью Ивановну, отвергли по причине того, что она не сможет поддержать престиж российской державы. Отвергли и сестру ее — Екатерину Ивановну, муж которой, герцог Мекленбургский, всегда мог нагрянуть к своей неразвенчанной жене. Обер-гофмейстер А. Г. Долгорукий выдвинул было кандидатуру Евдокии Лопухиной — первой супруги Петра I, которая в это время тихо и мирно жила в Новодевичьем монастыре.
Но Д. М. Голицын терпеливо объяснил, что вместе с ней явятся фавориты в рясах… Оставалась одна Анна Иоанновна — третья дочь царя Ивана, которую в свое время выдали замуж за Фридриха-Вильгельма, герцога Курляндского. После пышных свадебных празднеств герцог, по дороге в Митаву, скоропостижно скончался в 40 километрах от Санкт-Петербурга."
"Курляндия и раньше пугала Анну неизвестностью, и в Митаве она скоро почувствовала всю фальшь своего положения.
Она очутилась в чуждой ей немецкой среде, в стране, которая служила причиной спора между Россией, Польшей и Пруссией. По брачному договору Анне, в случае смерти герцога, полагалось обеспечить ""достойное вдовье жилище"" и 40 000 рублей в год на пропитание, но приданое ей было выплачено не все. После смерти Фридриха-Вильгельма герцогом Курляндии стал Фердинанд — дядя покойного мужа Анны, весьма нерасположенный к России. На поселившуюся в Митаве герцогиню смотрели как на бедную родственницу и приживалку, которую навязал им монарх соседнего государства, и потому искали любого случая, чтобы унизить и притеснить ее.
Нищая курляндская герцогиня всегда была послушна воле российской Иностранной коллегии, и князь Д. М. Голицын полагал, что она будет послушной и став императрицей. Надо только ограничить ее самодержавную власть… Инициатором составления знаменитых ""приличнейших узаконений"" (""кондиций"") и выступил князь Дмитрий Михайлович Голицын — человек родовитый и с сильным характером.
Но он жил во время крутого перелома русской жизни и мысли, что, конечно же, сказалось и на нем самом. Стойко и смело проводя свои общественные воззрения, он вместе с тем должен был порой идти на компромиссы, хотя был чрезмерно горд и надменен, более всего на свете обожал власть и не переносил возражений. Как и большинство московских бояр, князь Д. М.
