100 великих узников

Следователи действовали четко и слаженно, и вскоре было арестовано несколько членов широко разветвленного заговора. Но после кончины Густава III расследование стало давать сбои, так как реальная власть в Швеции оказалась в руках герцога Карла. А он заявил, что""…клубок столь длинный и запутанный, что неизвестно можно ли найти в нем конец"". Полицмейстеру приказали ограничиться репрессиями только против непосредственных исполнителей, и более того, многих заговорщиков, против которых было мало улик, вообще отпустили.

"

"Я. Ю. Анкарстрема сначала выставили к позорному столбу и подвергли бичеванию, а потом приговорили к четвертованию и колесованию. Некоторых молодых офицеров суд тоже приговорил к смертной казни — с лишением дворянского звания, а генерала К. Ф. Пеклена — к пожизненному заключению в крепость, где он вскоре и умер. Однако четверо других главных заговорщиков (Хурн, Риббинг, Лильехурн и Эренсверд) после казни Анкарстрема, отсидев несколько месяцев в тюрьме, вышли на свободу и отправились в вечное изгнание…

По приговору Конвента…

Не всякому монарху в годы своего правления пришлось столкнуться с таким количеством проблем, как французскому королю Людовику XVI.

Жизнь и царствование его пришлись на годы, когда всякие попытки разумно обустроить Францию проваливались, и, чтобы справиться с ситуацией, нужен был монарх ловкий, изворотливый и проницательный, к тому же обладающий энергией, силой воли и упорством. Но трудности и из ряда вон выходящие обстоятельства сломили Людовика XVI, хоть он хотел трудиться на благо своих подданных, чем и отличался от большинства эгоистичных королей, думавших только о своих удовольствиях и сохранении привилегий.

Король был образцовым католиком, нежным мужем и отцом, в обращении с окружающими — добросердечен, хотя порой бывал и резким.

С одной стороны, король свято чтил традиции и основополагающие принципы французской монархии, с другой — признавал необходимость проводить реформы и считаться с общественным мнением. Он желал покончить с распущенностью, царившей при его дворе, но не хотел прибегать к наказаниям, всецело уповая на силу личного примера.