Отчаявшаяся Зельмира, не зная, что же еще предпринять, слыша, как взывают о помощи все ее подружки, отважилась вбежать к Дюрсе и поведать ему о том, что происходит. Дюрсе мирно расположился в постели со своей дочерью Констанцией. Та, мгновенно уразумевшая все, поднялась с ложа, не внемля грозным крикам пьяного Дюрсе, который пытался ее удержать, крича, что ему необходимо кончить. Констанция взяла свечу и поспешила в комнату девочек, где и застала их всех, в одних рубашках бегающих по комнате.
Тут будет реклама 1
Герцог пытался поймать то одну, то другую, полагая, что он имеет дело все с той же Алиной, попросту заколдовавшей его на эту ночь. Констанция разъяснила ему в конце концов его заблуждение, попросила позволить ей отвести его туда, где в его собственной спальне ждет готовая на все услуги покорная Алина. Герцогу, которому из всех услуг требовалось только попользоваться задом Алины, дал себя увести, милая девица приняла его как должно, и все успокоилось.
Тут будет реклама 2
Констанция вернулась к Дюрсе, в комнате девочек наступили мир и покой.
Над этим ночным приключением вволю потешились утром. Герцог оправдывался тем, что был очень пьян, и хотя он, к несчастью, пытался нарушить девственность, но раз этого не произошло, его надо освободить от уплаты штрафа. Его уверили, однако, что здесь-то он как раз ошибается, и ему придется заплатить порядочную сумму.
Как обычно, завтракали у юных одалисок, которые признались, что натерпелись страха в минувшую ночь.
Тут будет реклама 3
Но несмотря на ночной переполох, ни за кем не было замечено никаких нарушений; таким же порядком отличились и мальчики. За обедом, равно как и за кофе, не случилось ничего экстраординарного. Перешли в салон для рассказов, где Дюкло, совершенно оправившаяся после вчерашнего, развлекла общество в этот вечер следующими пятью историями:"
"– И опять я, господа, – так начала она, – выступлю участницей истории, которую сейчас расскажу вам.
Тут будет реклама 4
Это был некий врач. Первым делом он осмотрел мои ягодицы, нашел их превосходными и потому битый час занимался только целованием и облизыванием моего зада. Наконец признался мне в своих маленьких слабостях: он обожал дерьмо. Я-то уже об этом знала и все приготовила. Для таких случаев у меня имелась ваза из белого фарфора, и я наполнила ее доверху. Как только он увидел эту здоровую колбасу, он с жадностью набросился на нее и стал пожирать.
