Но я, честно говоря, не собираюсь становиться их прислугой. Готовлю-то я неплохо, впрочем, как и убираю, однако, демонстрировать свои умения сейчас — себе дороже.
— В твоем положении, цыпленок, лучше стараться быть полезной.
— Отпустите меня на волю, — произношу я, — мой отец будет меня искать. Если он узнает о том, что вы меня похитили — вам будет плохо.
— Да ты что? Твой отец тебя за пять лет не нашел у себя под носом. Так ли ты ему нужна?
Я прикусываю язык. Черт, теперь я прекрасно понимаю, насколько была хрупка моя вторая личность.
— Дай нож, — просит меня маньяк, пока я зависаю, раздумывая над его словами.
— Даже не думай. У тебя ничего не получится, а я хочу отрезать кусочек омлета.
— Отдай мне ключи от квартиры, — спокойно произношу я и начинаю обходить стол, наставив на маньяка нож. Каждая клеточка моего тела, впрочем, напряжена: я в любой момент готова защищаться и реагирую на каждое движение мужчины.
— Я ведь не обидел тебя, — произносит маньяк, и что-то я не ощущаю в его голосе беспокойства. Он будто бы ведет со мной обычную беседу за чашечкой кофе, — а ты, цыпа, тычешь в меня холодным оружием. Кто из нас тут преступник и плохая девочка?
— Не манипулируй, — отрезаю я, — ты похитил меня.
— По приказу. Так бы я тебя и пальцем не тронул.
Он пользуется моим секундным замешательством, пока я пытаюсь подобрать контраргумент — в один момент оказывается возле меня, а потом я неожиданно ложусь грудью на стол с заломанной за спину рукой. Так плавно и незаметно, будто бы это был какой-то хитрый танец. Он просто развернул меня и обезвредил.