Меня в спину подталкивает страх, а сердце отдаётся в ушах, когда я плача пытаюсь бежать к двери, слыша крик отца, чтобы вернулась. Но я больше не могу, я на пределе. Мне необходима защита. Его защита. Ника. Мои вещи так и лежат на тумбе, и я хватаю сумку, затем пуховик, угги и вылетаю за дверь. Едва сумев дойти до лестницы, я больше не чувствую боли, только яркие краски перед глазами. Бордовые краски, они вокруг меня, и я опускаюсь на ступеньку, пляшущим зрением осматривая изрезанные ступни, и натягиваю обувь.
Скорее всего, в такие моменты, тело ведёт адреналин, который ставит крест на порезах, украшающих мои руки. Болевой шок, которому подверглась я, ведёт меня дальше. Мне всё равно, просто всё равно, насколько это мучительно, потому что я, хромая и чуть ли не падая, дохожу до машины. Трясущимися руками, открывая её, я забираюсь внутрь. Я не знаю, что мне делать, только плачу.
Меня разрывает, настолько сильно, что я не могу сдержать рыданий в голос, пока пытаюсь завести «Ауди». Глаза застилают слёзы, бесконечно омывающие моё лицо.
В голове больше нет мыслей, ничего нет, только образ убежища, в которое я пытаюсь попасть.
Двигаюсь, как будто нахожусь в какой-то компьютерной игре, концентрируя зрение на цифрах, в которые судорожно пытаюсь попасть. Мне удаётся только с третьего раза и дверцы закрываются, защищая меня.
Моргаю, потому что воздуха не хватает. Мои руки проходят по горлу, а ногти царапают грудь, словно это поможет мне дышать. Почему так ярко? Почему меня тошнит?
Лифт пикает, и я делаю шаг в тёмное пространство, тут же обессиленно падая на пол, зная, что здесь мне ничего не грозит. Тело расслабляется моментально, больше не заставляя себя бороться за жизнь.
Сквозь туман в голове, слышу быстрое цоканье рядом, и мокрый нос утыкается в мой капюшон.