50 и один шаг назад

Но что-то не даёт мне полностью насладиться таким Ником. Моим. Любимым. Непонятным. И в следующую секунду понимаю, что это за червяк, разъедающий мой мозг, и сейчас туман рассеивается в голове, Ник это тоже подмечает.

– Что-нибудь произошло, пока я спала? – Спрашиваю я, ощущая, как он напрягся, и молча, отставил бокал на тумбочку, отводя взгляд.

– Ничего такого, о чём бы тебе стоило переживать, – после минуты тяжёлого молчания отвечает он.

– Ник, – тихо прошу его мысленно рассказать мне всё, и он снова вздыхает, поворачиваясь ко мне.

– Это лишнее для тебя, но ведь ты всё равно узнаешь. Что ж твой отец разыграл очень неудачную партию в офисе Райли. Мне пришлось приехать туда и поговорить с ним. Иначе это могло принести последствия намного хуже, чем уже есть. Он набрасывался на каждого из моих подчинённых, требуя тебя или меня. Он кричал ругательства, разбил несколько дверей, да и бросал всё, что попадалось под руку. Не следовало ему оставлять пропуск с последней встречи в нашем офисе. Он им и воспользовался.

Райли пришлось его немного успокоить и припугнуть охраной, потому что он готов был драться с ним.

– Что? О, господи, – шепчу я, закрывая глаза, представляя этот ужас, и чувствую насколько мне стыдно за то, что в эту историю посвящено слишком много людей. За отца стыдно. За его поведение. За эту распущенность и погром, который он устроил. За себя. За то, что позволила, вообще, произойти этому.

– Мне пришлось сказать ему, что если ещё раз приблизится к тебе, то мне ничего не останется, как подать на него в органы опеки и заявить в полицию о насилии в семье, – продолжает Ник топтать мою испаряющуюся с каждой минутой любовь к отцу, некое понимание и возможно прощение.

Ничего, только неведомый страх рождается в груди. И я, открывая глаза, смотрю на Ника, пока в глазах скапливаются слёзы.

– Почему? – Спрашивает он. – Почему сейчас ты решила плакать? Почему?

– Потому что это ужасно… всё, что происходит, не поддаётся логике, понимаешь? Мне отвратительно понимать, что это мой отец, который пел когда-то мне колыбельные на ночь.

Он был другим, совершенно другим человеком, а не тем, который позволяет себе такое. Я в шоке от его поведения, и мне неприятно знать, что вина лежит на мне, – сбивчиво объясняю я.

– В жизни мало логики. Людьми ведут минутные страсти и желания, и они их не умеют контролировать. И он не смог. Нет, не смотри на меня так, я не оправдываю его, потому что тоже едва мог держать себя в руках, когда разговаривал с ним.