50 и один шаг назад

И не такой глупый, каким меня считают. Прости, пожалуйста, прости меня за это, но я должен. Ты сама должна увидеть, кто такой Николас Холд, – с этими словами он прижимает мне к носу что-то ядрёно пахучее.

Я пытаюсь отбиваться от него, роняя сумку, ударяя его по груди. Но вбираю в себя отвратительную темноту, и силы покидают меня.

– Прости, но это лишь потому, что я люблю тебя, – последний смутный шёпот, который слышу перед тем, когда меня поглощает тьма.

Двенадцатый шаг

Моя голова пульсирует в обоих висках, а тело как будто накачано тяжёлым металлом, придавливающим его к чему-то мягкому.

Сознание настолько туманное, что я едва могу вспомнить какой сегодня день и что произошло со мной. С моих губ срывается стон, и я слышу сквозь вату в ушах чьи-то голоса. Мужские. Незнакомые. Где я?

Распахнув глаза, которые моментально привыкли к приглушённому где-то вдали свету от бра, но мне сфокусировать взгляд было сложнее на незнакомой лепнине потолка.

– Пришла в себя, – надо мной появляется смутно знакомое лицо, и я моргаю, понимая, что, скорее всего, до сих пор сплю.

Такого просто не может быть!

– Что… что происходит? – Сипло спрашивая, пытаюсь подняться, и мужчина помогает мне сесть, поддерживая за спину.

– Выпей, – он вкладывает мне в руку бокал с водой, но я теперь чётче вижу его лицо и шокировано приподнимаю брови.

– Роберт Глэм, ты начальник Люка, – медленно говорю я, а губы мужчины изгибаются в неприятной улыбке, и он шутливо кивает.

– Мисс Пейн, вы отличаетесь завидной памятью для девушки, – усмехается он, и подталкивает мою руку с бокалом воды ко рту.

Делаю глоток, пока в голове выстраиваются воспоминания: дом, Лидия, Люк, разговор и провал.

– Что за ерунда тут происходит? – Уже возмущаюсь, оглядывая просторную спальню в тёмно-бордовых тонах и постель, на которой я сижу. Отвратительная вульгарная безвкусица, как и кровать с балдахином.

– Тише, дорогая, не поднимай шум. Я тебе всё объясню, – спокойно произносит Роберт, забирая у меня бокал и допивая воду. Он специально прикасается именно к тому месту, где остался отпечаток моих губ.

И это во мне поднимается тошнотворным отвращением, что я отвожу взгляд, только бы не видеть, как он смакует воду, словно самый вкусный нектар, оставшуюся на его губах.

– Объяснишь? Этот урод приложил мне что-то отвратительное, и я теперь здесь! Это похищение! – Пытаюсь вскочить с постели, но тут же падаю обратно от сильнейшего головокружения, хватаясь за голову и опуская её ниже, упираясь руками в колени.