– Зачем тебе это? – Спрашивая, спускаюсь вместе с ним, огибая резную лестницу.
– Надоело смотреть, как правильные девушки портятся неправильно. Никакой интриги, а это совсем неинтересно в любовной истории. Ты не согласна? – Ехидно отвечает он, указывая рукой на гостиную, оформленную словно музей в стиле Версаля.
– А есть любовная история? Прости, что-то не припомню, – передразниваю я его.
– А как же. Ты и Лукас Шоу. Ты и Николас Холд. Ты и Марк Ллойд. Ты и я. Смотри какой у тебя выбор, можно с лёгкостью запутаться, – он толкает меня на диван, и я падаю на него, яростно сбрасывая с лица волосы.
– Бред какой-то. Ничего подобного! И хватит меня толкать!
– Я лишь помогаю тебе не совершить новый необдуманный поступок. И, дорогая, обманывать плохо. Итак, начнём, – он располагается рядом со мной в кресле и ему тут же один из мужчин приносит бокал с тёмной жидкостью.
– Ты не против? – Он приподнимает бокал, но я поджимаю губы, только бы держать себя в руках и не затолкать его ему в глотку, чтобы подавился.
– Я жду объяснений, – требовательно говорю я.
– Лукас, очень влюблённый в тебя парень. И мне его стало так жаль, что я предложил план, по которому расскажу тебе правду о том, кем является самый главный его соперник – мистер Холд, – говорит он, отпивая из бокала.
– Очень интересно, и кто же он? Вампир или оборотень? – Язвительно произношу я.
– Мне нравится твоё чувство юмора, Миша…
– Мишель! – Перебиваю я его. – А лучше – мисс Пейн.
– Меня устраивает Миша. Поэтому ты для меня именно она. И не перебивай меня, – первый раз за всё время я слышу эмоцию в его голосе, и теперь я усмехаюсь ей.
– Давай уже, доминант недоразвитый, я слушаю, – теперь я смеюсь, наблюдая, как перекосилось его лицо, и он залпом выпивает содержимое.
– И как он терпит тебя? Я бы рот тебе заткнул и трахал до посинения, – себе под нос бурчит он.
– Но ты не он, и я всё ещё жду, – напоминаю я.
– Николас Холд – садист. Он непросто бьёт женщин, он их уродует. Это тот самый опасный мир, в который попадают хорошие девочки и остаются в нём навсегда, пока есть в них силы.
– Господи, какой кошмар, безобразие, – притворно ужасаюсь я, а он начинает хмуриться. – Это всё?
– Ты знаешь, кто он? Знаешь, что он из тематического мира? – Удивляется Роберт.