Смотрел в окно, на подернутые моросью холмы. Что-то витало в воздухе, что-то волшебное, царапающее душу. Они все были такими разными, далекими друг от друга — но, удивительно, игралось им очень легко. Все шло гладко, каждый был на своем месте, каждый просто… работал. Буднично, без мерцания блесток, без позы, без желания оторвать себе личный, лишний кусок внимания. Когда они снимали грим и костюмы, их нельзя было отличить от массовки. Просто одетые, просто держащиеся, смеющиеся, какие-то… простые.
Иногда Майкл думал, что ему не хватает истеричной тусовочности на площадке.
Когда автобус остановился, Майкл не ждал подлянки.
Вместе со всеми он вылез на свежий воздух — и прямо перед собой, на холме, увидел серые щербатые руины старинного аббатства со стрельчатыми арками и толстыми стенами.
— Приехали, блядь, — сказал он себе под нос.
Народ вокруг оживленно загомонил, разминаясь. Защелкали зажигалки, потянуло табачным дымом. Майкл передернул плечами, оглянулся, прикидывая, куда бы смыться. Вокруг были голые холмы — ни деревца, ни хибары. Хоть в землю закапывайся и прикрывайся дерном. Он закурил вслед за всеми, сунулся в оживленную толпу, изо всех сил стараясь не искать глазами Джеймса, чтобы не проверять, вспомнил ли тот одно такое похожее место под Лондоном.
— Я в автобусе посижу, — сказал он помощнице режиссера и натурально болезненно поморщился. — Укачало.
Та кивнула, спросила с беспокойством, не нужно ли ему чего. Майкл отказался.
Посмотрел, как пестрая компания топает вверх по холму. Наглядевшись, поблуждал вокруг автобуса, постоял на ветру, выкурил сигарету.
— Да пошло оно все, — Майкл бросил сигарету под ноги и затопал вверх. Никогда он ни от чего не бегал — и сейчас не будет.
В развалинах было тихо."
"Под каменными колоннами, пестрыми от лишайника, стояли стебли сухой травы.