У себя в голове я все слышу — интонации, жесты, даже мимику. Но повторить не могу, — признался Питер.
Они сидели под каменной тюремной стеной. Рабочие разбирали помост и виселицу, где только что отсняли сцену казни. Майкл, еще не переодевшись, в распахнутой рубахе и грязных штанах, босиком, сидел на раскладном стуле, вытянув скрещенные ноги, и вынимал из волос соломинки. Питер маялся рядом, прикладываясь к баночке колы. Неверное мартовское солнце светило ему в глаза, и он щурился, отворачиваясь.
— А что тебе мешает? — спросил Майкл.
— Мне все время кажется, что Терренс должен быть мягче, — сказал Питер. — Как-то иначе вести себя. Быть понимающим. Он ведь образованный человек, он гуманист. Он хочет помогать людям. Куда это исчезает, когда он сталкивается с Эриком?.. Если ему нравится Эрик, он увлечен им, что мешает ему действовать терпеливо, вызвать симпатию?.. Почему его так швыряет? Он мог бы завоевать его доверие, если бы проявил больше такта и понимания.
— Пошли от обратного, — предложил Майкл и сунул соломинку в зубы.
— Я не знаю! — огорченно воскликнул Питер. — Он ведь видит, в каком положении живут эти люди, он должен быть гуманнее!..
Майкл покачал головой. Должен!.. Какое там «должен», если ты влюблен до дрожи и подгибающихся коленок?.. Какая там гуманность, если ты не знаешь — то ли ты хочешь зарядить в рожу этому козлу, то ли прижать к себе и расцеловать?.. И то и то мучает тебя одинаково, и тебя разрывает напополам, как бумажную куклу.
Рядом с Шене, как обычно, тусил Джеймс. Они отсматривали съемку, тыкали руками в мониторы, явно бурно соглашаясь друг с другом. На Джеймсе постоянно останавливался взгляд. С ним рядом вообще было… хорошо. Особенно когда после долгого дня группа собиралась в баре отеля, и Джеймс с одного конца стойки что-то оживленно рассказывал, жестикулируя и вскидывая брови, а Майкл смотрел на него с другого края, подперев голову рукой — смотрел, как шевелятся его губы, как оживает мимика.
— Джаймс! — крикнул он, и тот вздрогнул, обернулся. Майкл махнул рукой, мол, подойди, вопрос есть.
Джеймс кивнул режиссеру, извиняясь, и подошел ближе. У него в глазах еще не угас рабочий энтузиазм, он оглядел Питера, схватил его за плечи и на мгновение прижал к себе.