52 Гц

Он вдыхал голос Винсента, его сочувствие и сожаление, и они застревали в горле, вставали поперек глотки, как комок шерсти у кота — ни откашлять, ни проглотить, только подавиться им. Винсент глянул на него, замолчал, будто решил, что не стоит вдаваться в детали. От его милосердия Майклу хотелось кричать — уж лучше бы тот говорил дальше.

— Если хочешь знать мое мнение, — сказал Винсент, хотя Майкл даже взмахом ресниц не намекал, что его интересует чужое мнение, — то я считаю, что с вами поступили несправедливо. И с ним, и с тобой, но особенно с ним.

Он был на грани, когда я его встретил. Не знаю, какое чудо уберегло его от героина или чего-нибудь хуже. Он много пил. Он так сильно любил тебя, что разлука была для него ежесекундной агонией. Он много раз говорил, что хотел бы умереть, лишь бы перестать чувствовать боль. Я не собирался занимать твое место, — Винсент пожал плечами. — Я понимал, что его чувство к тебе сильнее, чем все, что я когда-либо видел. Но оно его убивало. Я пытался что-то сделать, чтобы помочь. Развлекал его, ухаживал за ним. Пытался радовать мелочами… Я не скрывал, что люблю его, но не очень-то рассчитывал на ответ. Я видел, что в нем сейчас просто нет ни сил, ни желания отвечать, и я просто был рядом.

Майкл хотел попросить его заткнуться, но не сумел открыть рот. Ему не хотелось знать, что было потом, как они медленно сходились два года, где они первый раз поцеловались и как Винсент сделал ему предложение. Майкл хотел бы заткнуть уши руками и просто не слышать ничего.

Выбросить из головы все эти картины, которые невольно вставали перед глазами. Как медленно умирал от горя его мальчик. Тот, кого он больше не видел в Джеймсе — потому что его больше не было."

"— Он говорил, что не хочет и не может ответить мне. И я не настаивал. Но однажды он просто появился у меня на пороге. Промокший под дождем, пьяный. У него что-то случилось. Он не стал ничего объяснять, я не стал тогда спрашивать. Просто впустил его. И он остался.

— Почему? — сиплым шепотом спросил Майкл.

Он сам себя едва слышал, но у Винсента, кажется, был отличный слух.

— Спроси его сам, — сказал он. — Он расскажет, если захочет.

— А ты не хочешь? — Майклу уже нечего было терять, вряд ли он сейчас услышал бы что-то страшнее.

— А я не хочу, — устало подтвердил Винсент. — За все эти годы мы с ним говорили о тебе чаще, чем о нас с ним. Я даже сейчас продолжаю, — Винсент потер лоб, будто не мог поверить, что все это с ним сейчас происходит.

Майкл тоже не мог.