Майкл кашлянул в кулак — в горле вдруг запершило, словно там пощекотали перышком. Кашлянул раз, другой — не помогло, кажется, стало только хуже. Джеймс слез с табурета, обогнул стойку и встал рядом, легонько похлопал по спине. Майкл, развернувшись, схватил его за плечо. Медленно подтянул к себе, взял за плечи уже двумя руками. Сжал пальцы. Джеймс был вполне материален.
— Ты мне не снишься, — констатировал Майкл.
Джеймс почти виновато поджал губы и помотал головой. Прости, мол, не снюсь.
— И это не твоя астральная проекция из Гималаев.
— Нет, я могу астрально спроецироваться только до Катманду, дальше не умею.
Майкл прислонил его к себе, обнял двумя руками.
Так и не получалось поверить.
Что это правда.
Что спустя столько лет Джеймс все же пришел к нему.
К нему. Чтобы остаться. Чтобы попробовать.
Он пах теперь совершенно по-незнакомому. И у него была борода, Майкл чувствовал ее у щеки. Далеко позади остались те восемнадцать, романтические кудри, юное лицо, точеная фигурка подростка. Теперь Джеймсу было тридцать, он был взрослым, раздался в плечах, отрастил круглые бицепсы, набил рукава.
Майкл осторожно потянул его ближе к себе — и Джеймс поддался, со вздохом прильнул теснее.
— Значит, «давай будем»? — шепотом спросил Майкл.
— Да, — тоже шепотом, улыбаясь, ответил Джеймс. — Давай будем.
Они постояли, обнявшись. Потом Майкл спросил:
— Что будешь делать? Вернешься в Париж?..
— Нет… Я понял, что терпеть его не могу. Вся моя память о нем — как родители ссорились или как я тосковал по тебе.
— Э, нет, — сказал Майкл и распрямился, отодвинул Джеймса от себя и испытующе глянул ему в лицо, будто до сих пор искал подвох. — Не надо искать. У меня там квартира. Я просто дам тебе ключи, и живи.
Джеймс промычал что-то согласное.
— Только я не успел ее нормально обставить, — предупредил Майкл. — Просто натащил барахла. Устраивайся там как угодно.
— Там хотя бы есть на чем спать?.. — спросил Джеймс.
— Кажется, да, — с сомнением сказал Майкл, который точно помнил только про мотоцикл посреди гостиной, полосатые кружки, картонный самолетик и печатную машинку.
— Хорошо, — сказал Джеймс.
— У нас есть поговорка, — добавил Майкл. — «Живи в моем сердце — и не плати за аренду». Вот и — живи.
Джеймс поцеловал его в скулу, уколов щетиной. Майкл молчал, смотрел на него. Джеймс тоже — разглядывал.