Что-то заставило его зареветь от ярости, и он сделал выпад, пытаясь обрушить удар на голову жертвы, – если бы он достиг цели, мозги Халла оказались бы на гранитных камнях. В это мгновение Блейн перестал быть цивилизованным человеком, вынужденным защищаться с оружием в руках, – он превратился в свирепое создание, преследующее одну цель – убивать.
Жертва с изящной ловкостью уклонялась от ударов Блейна. Охотник наступал, в гневе потеряв осторожность. Внезапно Сэмми Джонс оттолкнул его в сторону.
– Он мой, – сказал Джонс.
Халл начал атаковать алебардиста. Его лицо было бесстрастным, а выпады сверкающей рапиры – молниеносны. Джонс уверенно стоял, чуть согнув колени, легко орудуя алебардой. Халл сделал обманное движение, за которым последовал стремительный выпад. Джонс парировал его с такой силой, что искры полетели, а рапира согнулась, как тонкая ветка.
Вокруг собрались остальные охотники. Они расселись на соседних валунах, комментировали дуэль и давали советы:
– Пригвозди его к утесу, Сэмми!
– Лучше сбрось с обрыва!
– Хочешь, помогу?
– Нет, черт побери! – отозвался Джонс.
– Смотри, чтобы он не отрубил тебе палец, Сэмми!
– Не беспокойтесь, – прозвучал ответ Джонса."
"Наблюдая за схваткой, Блейн чувствовал, что ярость покидает его так же быстро, как охватила. Ему казалось, что алебарда – неуклюжее оружие, поскольку, чтобы нанести удар, необходимо как следует замахнуться. Однако Сэмми Джонс орудовал тяжелым боевым топором, как дирижерской палочкой.
Когда на вершину горы опустились синие сумерки, наступил конец. Сэмми Джонс отразил очередной выпад и нанес сокрушительный удар топором.
– Заметь место, куда он упал, – произнес Сэмми Джонс.
– Он наверняка погиб, – ответил охотник с саблей.
– Скорее всего. Но нельзя считать, что мы сделали работу, пока не убедимся.
Спустившись, они нашли безжизненное изувеченное тело Халла, пометили, где оно лежит, чтобы легче было его найти и похоронить, и вернулись к особняку.