– О нет, сэр, – сказал нищий. – Посмотрите, как у меня трясутся руки.
Он вытянул перед собой дрожащие грязные руки. Гудмэн вытащил бумажник и протянул старику один дигло.
– Я думал, на Транае не существует нищеты. Насколько я слышал, правительство заботится о престарелых.
– Да, правительство заботится о них, – сказал старик. – Смотрите. – Он протянул кружку. На ней была выгравирована надпись: «Официальный государственный нищий, номер DR-43241-3».
– Вы хотите сказать, что государство заставляет вас этим заниматься?
– Государство разрешает мне этим заниматься, – подчеркнул старик.
– Это позор!
– Вы, верно, нездешний.
– Я с Земли.
– А, как же, как же! Такое нервное, беспокойное место, не так ли?
– Наше правительство не допускает попрошайничества, – сказал Гудмэн.
– Нет? А что делают старики? Сидят на шее своих детей? Или ждут конца в доме для престарелых? Здесь такого не бывает, молодой человек.
– Но как можно попрошайничать?
– А что еще я могу делать?
– Не знаю. Но... посмотрите на себя! Грязный, немытый, в засаленной одежде.
"– Это моя рабочая одежда, – обиделся государственный нищий. – Посмотрели бы вы на меня в воскресенье!
– У вас есть другая одежда?
– А как же? Да еще и симпатичная квартирка, ложа в опере, два домашних робота и больше денег в банке, чем вам когда-нибудь доводилось видеть. Приятно было с вами побеседовать, молодой человек, и спасибо за ваше пожертвование. Однако пора за работу, что я и вам советую сделать.
Гудмэн пошел дальше, бросив последний взгляд на государственного нищего.
Но как можно попрошайничать?
Совершенно необходимо покончить с такой практикой. Если он согласится стать Президентом (а очевидно, это придется сделать), он поглубже разберется в этом вопросе.
В Идриг-Билдинге Гудмэн рассказал Мелиту о своих матримониальных планах.
Министр по делам иноземцев обрадовался.
– Чудесно, просто чудесно, – сказал он. – Я хорошо знаю семью Влэй. Прекрасные люди.