Баррент подошел к этому месту и вспомнил, как все случилось. Он возвращался домой. Откуда-то сзади донесся крик. Баррент обернулся и увидел, как по улице побежал человек — Иллиарди — и что-то бросил ему. Баррент инстинктивно схватил этот предмет и обнаружил, что держит запрещенное оружие. Через два шага он наткнулся на мертвого Эндрю Теркалера.
А потом? Смятение, паника. Ощущение, что кто-то наблюдает за ним, стоящим над трупом с оружием в руках. Там, в конце улицы, было убежище, в котором он скрылся...
Баррент подошел ближе и узнал будку робота-исповедника.
Единственный стул стоял перед мигающей огоньками панелью.
— Доброе утро, Уилл.
Услышав мягкий механический голос, Баррент внезапно ощутил беспомощность. Он вспомнил. Этот бесстрастный голос все знал, все понимал и ничего не прощал. Голос судьи.
— Ты помнишь меня? — спросил Баррент.
— Конечно, — сказал робот-исповедник. — Ты был одним из моих прихожан, пока не попал на Омегу.
— Это ты сослал меня!
— За убийство.
— Но я не совершал преступления! — закричал Баррент. — Ты не мог не знать этого!
— Разумеется, я знал, — произнес робот-исповедник. — Но мои обязанности строго определены. Я приговариваю в соответствии со свидетельствами, а не интуицией. Сомнения толкуются в пользу обвинения.
— Против меня были показания?
—Да.
— Кто их дал?
— Я не могу открыть его имя.
— Ты должен, — сказал Баррент. — На Земле наступает другое время. Заключенные возвращаются.
— Я ожидал этого, — промолвил робот-исповедник.
— Имя! — крикнул Баррент и вытащил из кармана иглолучевик.
— Не скажу, для твоего же блага. Опасность слишком велика.
Поверь мне, Уилл...
— Имя!"
"Хорошо. Ты найдешь информатора на Мапп-стрит, тридцать пять. Но я искренне советую тебе не идти туда. Ты погибнешь. Ты просто не знаешь...
Баррент нажал на курок, узкий луч прорезал панель. Огоньки на ней вспыхнули и стали меркнуть, пошел серый дымок.
Баррент бывал здесь прежде. Он узнал эту улицу, обсаженную кленами и дубами.
Над домом №35 нависла зловещая тишина. Баррент достал из кармана иглолучевик, тщетно стараясь подбодрить себя, и вошел в незапертую дверь.
Смутно проступали контуры мебели, тускло поблескивали картины на стенах. Сжав лучевик в руке, он ступил в следующую комнату.