Когда я сумел сбросить газ, притормозить и перевести аппарат в подземный режим, на экране задней полусферы обнаружилась жуткая картина: повзрывались с десяток мин-плафонов, штук пять больших фугасов в стенах, полу и потолке, а также куча камикадзе. Люки в полу были распахнуты, коридор завален грудами виртуальных обломков. Но ни защита аппарата не пострадала, ни жизней у нас не убавилось.
— Чудеса… — пробормотал Чудо-юдо. Должно быть, он не догадывался, что можно пройти этот коридор дуриком. Но тут, скосив глаза на Ленкин ультразвуковой сканер, я увидел, как на полу позади нас появляется некое расплывчатое пятно, источник которого, судя по всему, находился под полом.
— Подземоход! — заорала Ленка и не мудрствуя лукаво употребила ГВЭП. Синяя спираль вобрала в себя пятно, алые столбики избыточной энергии подскочили аж до 80 процентов.
— Еще один! — воскликнул я, увидев точно такое же пятно на потолке.
— Режимом «О»! — крикнул Чудо-юдо. — Иначе взорветесь! Но я уже нажал «Д». Вспышка и жуткий грохот были вроде бы настоящими.
После этого на минуту наступила темнота. Затем все осветилось ярким светом, и обнаружилось, что мы вновь попали в комнату с надписью «HELP».
— А где аппарат? — спросила Ленка, не очень врубившись. — И почему нас опять восемь? Мы же троих потеряли?
Но меня заинтересовало другое. На зеленом, чуть светящемся, словно экран компьютера, полу комнаты отчетливо синели огромные когтистые волчьи следы. Как будто зверюга где-то разлил бочку с чернилами, измарал лапы и понаставил отпечатков.
— Видел? — спросил из-за моей спины не то Браун, не то Атвуд. Они были очень похожи, и различить их можно было только по четкости прорисовки.
— Он здесь, — произнеся и лишь после этого понял свою ошибку. Страшный рев потряс воздух. Во всяком случае, в виртуальном мире. Я только успел запомнить, как последняя аннотация, написанная для 132-го файла, загорелась ярко-белым светом, смылась со стен, слившись в большое белое пятно, которое превратилось в быстро расширяющееся облако.
"ДУЭТ ОБОРМОТОВ
На самом деле холод происходил оттого, что бесстыжая Вика — ни Леной, ни Таней ее называть у меня язык не поворачивался — спихнула с нас обоих одеяло.