— Пожалуй, ты у меня премию заслужишь…"
"И она головой вперед юркнула под одеяло, пощекотав меня по груди и животу своей взъерошенной, жестковолосой, а оттого чуточку колючей, но приятной шевелюркой.
Ладошки несильно сжали с двух сторон отличного строевика. Поерзали по нему взад-вперед, будто скатывая колбаску из теста. Потом его обдало теплым и влажным, неровным дыханием. Легкое прикосновение мягкого и мокрого… Язычок с мелкими пупырышками притронулся к упругой боеголовке, лизнул, спрятался, пять лизнул… Нет, это не могло остаться безнаказанным!
Я тоже полез под одеяло, где было душновато, раздвинул, взявшись за подогнутые колени, Викины податливые, но тугие ляжки и уткнул лицо в колючий ворох волосков.
А откуда-то из дальнего далека долетало ласковое и бесстыжее чмоканье Викиного ротика.
Разобравшись в ворохе волос, я пальцами расчесал их на пробор, не удержавшись от того, чтоб пару раз не утопить большой и указательный в скользкой теплоте, а потом осторожно, чтоб больно не сделать, растянул краешки в стороны. Языком по скользкому! Языком по солененькому! Языком до пимпочки! А потом опять носом!
Я — здесь, она — там. «69» — как именует такое мероприятие мировая общественность.
— Ы-ы-х-х…
И тут я чуть не помер. Потому что Викины ляжечки меня так сдавили в висках, что едва башку не сплющили. Это ведь не пухлая Ленка или рыхлеющая Марьяшка. Это тело тренированной боевички все-таки, надо осторожнее.
Воспользовавшись тем, что Вика меня отпустила, я подхватил ее, безвольную-вареную, под плечи и перевалил головой на подушку.
— Давай по-нормальному…
— Даю, даю… — раскидываясь, прокаламбурила Вика.