Адская рулетка

Надо было обязательно дождаться цифр 9.58. Что будет потом, меня не интересовало. На сей раз сосредоточиться было намного легче, я меньше задумывался над тем, чтобы поскрести виски, сделать массаж головы, проглотить таблетку анальгина. Правда, головная боль не могла не сказаться на мышлении, и мне начали мерещиться разные веселые

картинки, например, — как некий злодей завинчивает мне в башку не то буравчик, не то штопор. И появлялось желание треснуться башкой, расколоть ее, чтоб этот буравчик вылетел вместе с мозгами…

Но я дождался.

Голова перестала болеть точно в 9.58 — ровно через 12 минут. Вместо боли появилось головокружение. Все, что было вокруг, поехало, как на карусели. Я чудом удержался на ногах, такого не было даже тогда, когда меня в армейской учебке первый раз прокрутили на допинге. Еще был случай во время одного прыжка, когда меня здорово повращало еще до раскрытия парашюта. Но ничего похожего на то, что произошло сейчас, мне не доводилось испытывать. Пришлось ухватиться за спинку стула одной рукой, а другой опереться на стол — иначе свалился бы.

Голова кружилась у меня, а затошнило почему-то Вику. Впрочем, ей Чудо-юдо это загодя предсказывал. Прижав обе ладони ко рту, она в чем была — то есть вовсе ни в чем — понеслась в санузел.

Смотреть на часы я не мог — цифры метались, сливались, смешивались. Пробовал считать про себя секунды, но все время сбивался. Начинал снова, путался, вот так и скоротал время. Во всяком случае, смог устоять и не попытался вертеть головой в другую сторону.

Главное, что удивило меня в 10.10, — на смену пришла икота.

Куда круче досталось Вике. Тошнота ее покинула, но ей пришлось остаться в туалете на второй срок.

Икота сама по себе боли не доставляет, но когда 12 минут подряд и часто — превращается в мучение. Однако в отличие от предыдущей ситуации я мог следить за временем, а потому все перенес спокойно. Искушению сбегать к умывальнику и попить водички я не мог поддаться — дверь была заперта изнутри Викой, у которой организм очищался.

Следом за икотой наступил период слезотечения. Точнее, сильнейшей рези в глазах. Было не слишком весело. Щипало не так, как от лука, а раза в три покрепче. Глаза ни черта не видели, было впечатление, будто они прохудились и собираются вытечь. И циферблата не разглядишь. Все расплывается. Вика, пока я заливался горючими слезами, успела выбраться из туалета. Я не смог ее разглядеть, но догадался, что выглядела она не лучшим образом.