Князь зашёл в оранжерею и помчался к своей Мушке. Она-то и приведёт Золотова в порядок."
"Но Евгений Вениаминович замер, когда увидел, что его мухоловка не встречает радостно своего господина. Мушка замерла в нелепой позе, её что-то сдерживало. Какая-то лоза. Князь подошёл ближе и задел веревку. Почувствовав подозрительный запах, он лизнул палец.
— Господин! — Виктор хотел предупредить князя о том, что не стоит пробовать подозрительные вещи. Но Золотов поднял руку, останавливая помощника. Его артефакты, определяющие яд, работали как надо.
— Это сыр-косичка?! — понял князь и заорал на всю оранжерею, будя особо ценные экспонаты.
Виктор вздрогнул. Неужели это чёрная полоса рода Золотовых?!
* * *Домой я вернулся поздно. Пришлось идти за мотоциклом, потому что я не хотел про… упустить ещё один транспорт. После последнего-то не отошёл. Бомж, кстати, справился с задачей на сто процентов. Вот у кого мозгов было больше, чем у виконтов, которых я, надеюсь, больше не увижу.
Бомж прикрыл моего новёхонького коня газетками и закатил за мусорку.
Так что коня я получил целым. И вернулся на нём. Пряники в это время были отправлены по делам, как и Пряня, который хоть и хотел пойти домой, но не мог оставить своих воинов. Поэтому я был один.
Вернувшись в пекарню ночью, я сразу же поднялся наверх, чтобы проверить состояние девушек. Настя спала вместе с Элеонорой и в принципе выглядела неплохо.
Взглянул на Ирину, проверил её состояние и остался доволен увиденным. Полежит пару дней и будет бодрой, как огурчик. Может, пошлю её на особое задание к Золотову. Думаю, Ирина останется довольна и выместит весь свой гнев на Золотом Князе, когда узнает, кто виноват в её состоянии. Ну а пока я попросил Пряню оставить Золотову особый подарок.
Следующие несколько дней проходили мирно. Ирина восстанавливалась. Настя уже пришла в себя после инцидента. Церя бегал по дому от белки, которая внезапно активизировалась.
Дон пел серенады любви Элеоноре, пытаясь добиться её внимания и любви, чтобы она и забыла о других мужчин. Провальная тактика, как по мне. Но я ему ничего не говорил, лишь наблюдал за всем со стороны.