— Верно, Гриш. Мы должны завалить пекаря прямо сейчас. Либо сейчас, либо никогда, — поддакнул Володин. — Мы терпим огромные убытки.
Граф молчал, давая им выговориться и узнать их мнение. Не нужно было что-то отвечать для поддержания беседы. Обычно его собеседники под таким молчаливым прессингом говорили всё сами. Даже пальцем шевелить не нужно было.
— Гриша, ты опять не слушаешь, — но Григорьев кивнул, и Соловьёв чуть сбавил тембр своего голоса. — Я говорю, что мы терпим огромные убытки, как и сказал Володя. И уже тратим свои накопления.
Володя Володин кивнул и сжал в бессильной злости кулаки. Граф Григорьев посмотрел на оставшихся в живых в бывшей пятёрке и грустно вздохнул. Скорее всего, останется лишь он один. Граф. А остальные сгинут из-за этого настроя, который пропитал его товарищей.
— И что вы от меня хотите? — спросил в воздух граф Григорьев. — Я больше ничего не буду делать. Если пекарь придёт ко мне, — про титул он не сказал ни слова.
Соловьев и Володин тут же набычились.
— Ты теперь против нас? С чего это вдруг? Уже успел заключить договор с пекарем? Он же жалкий простолюдин, — да, граф был прав.
А вот этого граф Григорьев стерпеть не мог. Он врубил свою ауру и встал из-за стола, давая понять, что он не только аристократ, но и достаточно сильный маг. Примерно на уровне графа Демидова. Пусть большинство этого не знали и считали Георгия Григорьева физиком, но он лишь ловко им притворялся.
Виконт Соловьев тут же сделал шаг назад. Как и виконт Володин.
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — проблеял Володин. — Но мы будем бороться с пекарем. Он всего лишь жалкий простолюдин.
Виконты ушли, а граф выдохнул. Ну и что за тупицы его окружали? Не верили в то, что происходило, и продолжали всё отрицать. Но это было их делом. Хотели бороться? Пускай.
Возможно, скоро виконты пойдут на попятную, когда узнают о дворянском титуле Фера.