Что происходит?
— Ты слышал, что случилось с Даумовым?
Громов не удержался и фыркнул.
— Слышал? Да я собственными глазами видел, что с ним стало.
— И?
— Что?
— Какие версии по «ту сторону»?
— Официально? — уточнил Громов, доставая помятую пачку сигарет из кармана пальто. — Разборки между бандами.
Похлопав себя по карманам, нашёл зажигалку и прикурил. Закашлялся.
— Эти штуки тебя убьют, — покачал головой сидящий за рулём мужчина.
— Ну, хоть уж кто-то, — откашлявшись пробормотал Громов, открыл окно и стряхнул сигаретный пепел на пол парковки.
— Тебе бы бросить.
— Так я бросал. Каждый день бросаю. И каждый раз сигаретка последняя. Уж я-то в этом специалист, столько у меня их было, последних. Так что давай, рассказывай, что вам известно?
— Брехня это. Не было никакой разборки. Ну, не совсем…
— Я слушаю.
— Он должен был деньги, Ген. Большие деньги.
— Насколько большие?
— Я точно не знаю, но больше двух миллионов рублей точно. Если не ошибаюсь, то он выплатил больше половины и на днях собирался вернуть оставшиеся.
Громов задумчиво затянулся сигаретой.
Организованная преступность в столице цвела и пахла. Даумов не из тех, кому подошло бы определение «мелкая пешка». Но и крупным игроком он не являлся. Скорее кем-то, вроде особо крупной и голодной жабы, только что вылезшей из грязного болота и ползущей в сторону более чистого, красивого и богатого вкусными насекомыми водоёма. Это не означало, что в болоте не осталось больше насекомых.
"И, как показывала практика самого Громова, именно такие вот мерзкие жабы могли быть опаснее куда более крупных «игроков». Всё же те, кто сидели наверху не испытывали необходимости в глупом бахвальстве и постоянном ковырянии своей силой. Показушничество не для них. Там всё работало совсем по-другим правилам. Как бы это не смешно, но те, кто сидели на верхушке пищевой цепочки имперской столицы жили по-своему, пусть и абсурдному, кодексу.
Будь оно иначе, на улицах давно бы разверзлась геенна огненная, где одни отбросы рода человеческого убивают других без зазрения совести. Они и так убивали, просто старались делать это тихо, сохраняя хоть какую-то видимость приличий.
А вот такие приезжие мерзавцы, как Даумов, попавшие в столицу и не понимающие, что громкие заявления и игра мышцами здесь не стоит ровным счётом ничего, как правило, заканчивали свои дни в Неве с привязанным к ногам камнем.