— Без преследований, попыток выкупа, без этих дурацких проверок, мешающих деятельности моего клиента…
— Мой клиент уже сказал, что ему ничего не известно ни о каких проверках, — тут же встрял их адвокат.
— А это большой роли не играет, — сказал уже я. — Факт происходящего налицо. Этот ресторан дорог нашему клиенту. Не просто как помещение, но как память о его семье. Это дело принадлежит им уже почти восемьдесят лет. Подумайте сами. Его прадед — герой, сражавшийся во время Великой Войны на стороне Российской империи и получивший за это возможность обрести дом в имперской столице.
— Пустая угроза, — отмахнулся от неё представитель Смородина.
— Это не угроза, — подхватила Марина. — Это констатация прямого факта. Мы просмотрели ваши сделки за последние четыре года. Вы скупили более трёх десятков зданий в пяти городах империи. Девять из них здесь, в столице. И только два здания из девяти оказались использованы целевым образом.
— Это чушь! — тут же возмутился начальник компании. При чём сделал это настолько быстро, что их адвокат даже не успел остановить его. — Все наши сделки были абсолютно законными!
— А мы и не утверждаем, что вы заключали их незаконным образом, — продолжил я. — Чтобы не было недомолвок, давайте я объясню, что будет дальше, хорошо?"
"Я дал им ровно секунду. Ровно столько, чтобы выдержать короткую паузу, но недостаточно, чтобы их адвокат тут же начал протестовать.
Точнее не так. Чтобы сидящий в кресле напротив Марины человек Смородина не начал это делать. Потому что уже и так понятно, кто именно будет принимать здесь решение.
— Наше требование — пересмотреть ситуацию с рестораном и оставить его там, где он есть сейчас. С учётом того, что занимаемая им площадь полностью принадлежит господину Гвинчидзе, с этим проблем не будет. Вот здесь все бумаги и выписки. — я постучал пальцами по папке. — Дальше два варианта.
— Который вы вряд ли сможете выиграть, — спокойно и даже с каким-то интересом сказал человек Смородина.
— Верно, — кивнул я ему. — Вы правы. Скорее всего, выиграть мы не сможем.
Его глаза сузились. Я наблюдал за его реакцией. Как обычной, так и эмоциональной. Если бы кто-то сейчас меня спросил, то сказал бы, что это решающий момент. Самый важный из всех. Всё зависело от двух вещей.