Сходили в магазин. Я приготовил ужин. Короче, тишь и спокойствие. Заодно и окончательно пришёл в норму и восстановился. Ни мигрени, ни чувства жуткого переутомления.
С залом, кстати, я не ошибся. Пусть Рус меня и погонял как следует, но перегибов не допускал. Так что в субботу домой я пришёл вымотанный, но крайне довольный. Как следствие — быстрый и спокойный сон.
Впрочем, не обошлось и без странностей. Вечером в воскресенье всё же попытался позвонить Князю, чтобы договориться о встрече и наконец поговорить как надо…
…а в итоге получил только гудки в трубке.
Так что в понедельник по пути на работу я поставил себе мысленную зарубку съездить в «Ласточку» и узнать всё лично.
А до тех пор…
Подошёл ко входу в отдел. Вздохнул. Снова на двери весела проклятая бумажка. Надпись на латыни. Нарисованная дьявольская рожица.
Не знаю почему, но меня это уже конкретно подбешивало. Огляделся по сторонам, но ведущий к отделу коридор был пуст. Никого. За исключением того вечера, когда я привёз сюда подписанные Савиным бумаги, больше я никого не видел. Та девушка? Узнать бы ещё, кто она такая.
Ладно. Найдём и покараем. Но потом.
Сорвав бумажку, повернул ручку и зашёл внутрь.
— Доброе утро, — сказала Анастасия, не поднимая голову от лежащих на столе перед ней бумаг.
— И тебе того же, — поздоровался я. — Как у нас дела?
— Всё в порядке. Тебе сестра передала…
— Что ты сдала бумаги по делу Сергеева в архив? — уточнил и, когда она кивнула, продолжил: — Да.
— Мне всё равно нужно было приехать сюда, — пожала она плечами, что-то записывая себе в ежедневник.
— В выходной?
— Да, Рахманов, — вздохнула она. — В выходной. Всё равно пришлось заехать. У меня, знаешь ли, могут быть и другие дела, кроме, как твоей гениальностью восторгаться.
Тут я даже немного подвис.
— Погоди.