Следом за Лёней, подошел к Кислицыну я. Свой «подвиг» расписать получилось быстро. Замполит обрадовался, когда обнаружил грамотный текст в моём представлении.
— Клюковкин, ты как умудрился так красиво написать? Даже я за столько лет службы не смог бы столь феерично себя преподнести.
— Пошёл и у Берёзкина спросил, — пошутил я.
— Смешно! Этот Берёзкин уже всю плешь проел с этими представлениями. Его, видимо, Целевой напряг хорошенько. Теперь чуть ли не каждый час присылает человека за бумагами.
Дольше всех писал Батыров, поскольку его представление должно было быть мощнее, чем у других.
— Вроде готово. Сань, прочти. Не слишком ли мало? — протянул Батыров мне 2 листка.
Расписал командир звена слишком мало всего. Особое внимание уделил прилёту в Афганистан, и как он героически выдерживал параметры силовой установки во время перелёта.
А вот самые лучшие эпизоды решил «скомкать». Например, эвакуации лётчика один абзац, а группы Сопина — полтора.
— Димон, с таким представлением я тебе и благодарность бы не дал. Первый раз, что ли, пишешь? — спросил я, отдавая ему написанные листы.
— Раньше только выговора тебе объявлял. Но там ничего писать не надо было.
Так он ещё и Клюковкину взыскания давал! Вот так друг у меня.
— Бери ручку и давай писать. Читай, что там у тебя написано, — показал я на листок.
— Зачем?
— Потому что не напишешь ты, додумывать за тебя никто уже не будет.
Димон зачитывал каждое предложение, а я их переформулировал.
— Пиши — за время выполнения интернационального долга в Афганистане показал высокий профессионализм и великолепные организаторские способности.
— Я же не особо много и организовывал, — начал спрашивать Димон.
— Пиши, как я тебе диктую. Дальше, «неоднократно проявлял мужество, отвагу и героизм в борьбе с антиафганскими силами. При выполнении боевых вылетов действовал»…
— Мы же с тобой не совсем боевые вылеты выполняли, когда людей эвакуировали, — продолжал задавать глупые вопросы Батыров.
— Пиши. Мне лучше знать, — ответил я. — Далее, «умелые действия и проявленные высокие моральные качества коммуниста старшего лейтенанта Батырова, позволили не допустить создания проимпериалистического плацдарма внешней агрессии на южных границах СССР».
— Сань, ну это уже перебор! — воскликнул Батыров.