— Воду заправляли, товарищ полковник, — объяснил Батыров.
— У вас перегруз. Жить надоело? — спросил член военного совета, зайдя внутрь грузовой кабины.
Павел Валерьевич продолжил ворчать, хотя сам только что гнал всех вперёд. А тут устроил лекцию по центровке вертолёта.
— Значит, так. Часть коробок выгрузить. Доставим следующим рейсом.
— И когда он будет? — спросил у замполита прапорщик.
— Вам доведут. Живее! Я ещё другой вертолёт пойду проверю, — сказал Берёзкин и вышел из грузовой кабины.
Батыров посмотрел на меня.
— И как теперь быть? — спросил Димон.
— Никак. На борту вертолёта кто командир? Подумай и прими решение. Я бы забрал весь груз.
Судя по серьёзному выражению лица Батырова, он решил отказаться выполнять команду Берёзкина.
И Павел Валерьевич это почувствовал. Он отошёл на несколько метров от вертолёта и повернулся к нам. Надо было видеть его изумление, когда привозившие груз сели в ГАЗ-66 и уехали со стоянки.
— Вы моей команды не слышали, товарищ старший лейтенант? — громко сказал Берёзкин, возвратившись к нам.
Тяжеловато было этому полковнику в бронежилете. Лицо заливал пот, а сам он уже прерывисто дышал. Снял бы уже, да ходил как мы налегке. Толку сейчас от бронежилета никакого.
— Слышал. Но командиром экипажа являюсь я. И мне определять, сколько и чего брать на борт, — сказал Батыров.
— Вот оно что?! Вы, товарищ старший лейтенант, забываетесь. Или вы думаете, что за ваши подвиги вам всё простят?
— Возможно, и нет.
Павел Валерьевич прицокнул и ушёл к вертолёту Чкалова. Я посмотрел на Батырова и заметил, какой он был взволнованный. Не с первого раза, но ему удалось достать из кармана пачку сигарет.
— Ты на меня пагубно влияешь, Клюковкин, — произнёс Димон.
— Только не говори, что ты сильно переживаешь по этому поводу, — улыбнулся я, похлопав по плечу своего командира звена.
У Батырова сигарета выпала из рук.
— Вот что ты за человек, Клюковкин. С тобой и покурить нельзя нормально.
— Так ты бросай.
— Если брошу, я тебя в первом же полёте придушу. У меня уже нервов не хватает с тобой летать. Мы же постоянно в переделках, — покачал головой Димон.
— Зато не скучно. Пошли запускаться.
В кабине было уже совсем некомфортно. Чувствуется жар от металлических панелей и запах старых тканей парашютов.
— Окаб, 105й, группе запуск, — запросил Берёзкин.
— 105й, разрешил.