Афганский рубеж (СИ)

Нам дали команду выполнять полёт по кругу, пока Чкалов решал свои проблемы на земле. Это хорошо, что он не вспомнил про документы в районе Саланга.

— Командир, может ему намекнуть? — спросил я у Батырова.

— По поводу?

— Вы где добро реквизированное оставили?

Намёк Димоном был понят правильно. Не думаю, что таможня караулит на аэродроме сейчас. Батыров подал «условный сигнал» в радиообмене Чкалову. Тот понял не сразу.

— 210й, голову откручу! — громко произнёс Батыров.

— А, понял. Выполняю! — дошло до Леонида."

"Всей группой выполнили один проход.

Затем ещё. Вертолёт Чкалова стоял на полосе. К нему уже ехал УРАЛ. Наверняка везут документы, а вместе с ними и «добро».

— Порядок! 210й, груз на… взлетаю в общем! — чуть не проговорился Леонид на радостях.

И вновь отворачиваем на юг. Проходим восточнее Термеза и «врезаемся» в изгиб пограничной реки Амударья. Можно заметить несколько понтонных переправ. Техника 40й армии по-прежнему продолжает переправляться на другой берег.

— Я слышал, что тут будут и мосты строить.

По мне так, нет смысла. Скоро всё закончится. Пускай сами строят, — отмахнулся Карим.

А ведь через несколько месяцев тут будут строить знаменитый мост Дружбы.

«Синяя лента» реки пересечена.

— Я, 08201й, пересекаю границу Союза Советских Социалистических Республик! — громогласно произносит в эфир Енотаев.

Вижу, как впереди его вертолёт слегка покачивается из стороны в сторону. Событие запоминающееся, но вот на душе неспокойно.

— Справа Хайратон? — спрашивает Батыров, указывая на город сразу за рекой.

— Да. Добро пожаловать в Афганистан, товарищи! — ответил я.

Начинается пустыня. Пока это не пески, а скорее выжженная солнцем светло-коричневая земля.

С каждой минутой рельеф становится более гористее.

Можно заметить внизу отдельные высохшие русла рек. Оставляем позади себя крупный город Мазари-Шариф и начинаем «карабкаться» постепенно вверх по высоте.

Горы впереди всё выше. Максимальная скорость с нашим полётным весом постепенно начинает снижаться. Ориентироваться становится сложнее.

После жаркой равнины начинаем уже замерзать. Тем более что за время полёта изрядно вспотели.

Беру управление на себя, чтобы Батыров немного расслабился.

— Непривычное ощущение. Летим ведь над чужой территорией, — говорит Димон.

Карим налил ему из термоса чай. Мне же протянул своё любимое печенье, которым он меня угощал ещё в Соколовке во время первой встречи.

Смотришь на эти вершины и так и ждёшь, что оттуда потянется белый дымный след от ракеты.