Еще на двух больших экранах отсвечивалось изображение, получаемое с камер, установленных на «Пи-3», все еще круживших на высоте семь с половиной тысяч метров. Инфракрасные и тепловые изображения выглядели словно черно-белые негативы. Ярко-белые пятна обозначали тепло, исходившее от выхлопных труб инженерных машин, находившихся у тыльной стороны здания.
Бастард стоял прямо перед большими экранами, и, судя по всему, ему нравилось то, что он там видел.
— А ну-ка еще, — орал он в монитор. Он пробормотал что-то в сторону своих дружков и выплюнул очередную порцию табачного сока себе в чашку.
— Давай, мамочка!
Спустя тридцать секунд машина дала обратный ход.
— Эй, Кореш, как тебе этот новый освежитель воздуха?
— Задница этого танка воняет сильнее, чем наши собственные.
Я глянул на Тони.
— Газ?
— Они пускают его подобно ядовитым насекомым, впрыскивающим свой яд под кожу жертве.
Терпение ФБР подошло к концу. Они напичкают их газом до такой степени, что там у всех флюиды изо всех дыр капать будут, после чего, кашляющих и чихающих, их окружат и возьмут еще тепленькими.
— Хорошие новости, — сказал я, обращаясь к Тони, — это значит, что мы с тобой летим домой.
Но Тони даже не улыбнулся. Он подскочил к Бастарду.
— Какой газ вы используете?
Бастард и не думал отрывать взгляд от экрана. Он пожал плечами.
— Черт его знает, дружище. Просто газ, наверное.
Тони обернулся, осматривая зал в поисках моральной поддержки. И не нашел ее. Парочка людей Бастендорфа самодовольно ухмыльнулись, предвкушая забаву. На мониторе было видно, как еще одна машина протаранила стену поместья. Тони ткнул пальцем в экран."
"— Там есть противогазы? А как же дети? Они погибнут в замкнутом пространстве! Почему они до сих пор не выходят?
Бастард и ухом не повел. Снаружи донеслись звуки поросячьего визга, и еще одна машина врезалась в здание. Она замерла секунд на двадцать и дала задний ход.
Бастард стоял, молча глядя на экран.
Тони схватил его за плечи и развернул к себе лицом, их лица почти соприкасались.
— Разве ты не понимаешь, что они все погибнут? — его голос дрожал от обуревавших его чувств. — Они все умрут!
Бастард презрительно усмехнулся.
— Это не твое дело, сынок, убирайся с глаз долой, мне нужно работать.
Никто не вмешивался.
Я стоял в дверях. Светало, видимость улучшилась.