— И я, конечно, здесь не эксперт, но местные СМИ, кажется, рисуют на основании всего этого совсем не такую картину, как ты нам тут изображал…
Бастард не удержался и закричал.
— Эй, я просто сказал вам то, что мне самому говорили! — Он тяжело, разочарованно вздохнул. — Здесь не я принимаю решения, парни. Я, как вы, я рабочая пчелка, — пчелка, которая просто хочет отсюда убраться.
Я обещал себе не обращать на это внимания, но моя кровь начинала закипать.
— Рабочая пчелка, мой дорогой. Да ты личинка чертовой мухи.
На какой-то момент он затих. Дождь сейчас лил как из ведра, и на крыше «паджеро» раздавались такие звуки, будто мы находились внутри барабана, но я почти слышал, как шевелились его извилины.
— Энтони? Какой Энтони? Я не помню, чтоб я уничтожил хоть одного британца в Уэйко.
— Уничтожил, уничтожил. — Мой взгляд был сосредоточен на грязной гравиевой дороге впереди нас. «Паджеро» начинал скользить, и мне нужно было держать колеса прямо. — Он изобрел газ, который ты использовал, помнишь? Он покончил с собой через год после этого. Он не смог жить с таким чувством вины.
— А, этот Энтони… — Бастард поднес указательный палец к своим усам. — Конечно, я его помню… чертов английский ученичок. Ему не следовало там быть. Никогда не стоит посылать мальчика на мужскую работу…
Я свернул с шоссе на дорогу, которая неожиданно показалась с левой стороны.
Я крикнул Чарли:
— Давай посмотрим, так ли яйца этого ублюдка велики, как и его рот!
Я резко затормозил у деревьев, выключил зажигание и подтолкнул Бастарда к двери.
— Вылезай отсюда! Сейчас же!
Я повернулся, оперся спиной на свою дверь, и пихнул его двумя ногами, когда он искал ручку.
— Я был там. Я был с Энтони. Я все видел…
Я еще раз пихнул его, когда его дверь открылась, и он выскользнул в грязь.
Он поднялся с земли, его лицо выражало смесь страха и негодования.
— Это не я отдал приказ. Это было выше моих полномочий.
Я возился с ним, пока Чарли что-то искал в задней части машины.
— Я думал, ты понял, что я тебе говорил начет всего это дерьма о рабочих пчелках! — сквозь дождь прокричал я. — Ни у одного из тех детей не было и шанса, а ты наслаждался каждой чертовой минутой.