Он на удивление был очень молчалив, но я понимал, что сниматься он хотел не больше нашего.
Нана посмотрела на меня.
— Вы знаете, о чем здесь идет речь?
Я покачал головой.
Я хотел объяснить ей, почему мы были в доме База, но она продолжила дальше читать бумаги. Я уже жалел, что не предпринял попытку бежать, когда Коба поднял нас на ноги и повел к фургону. Нана в любом случае была настроена ждать полицию.
Но что бы там ни было, я рассказал ей все: как Бастард оказался в этой истории, почему мы были в доме, — и кассета доказывала не только участие База в этой операции, но и то, что мы не имели ни малейшего представления о том, что Баз будет дома…
— Эй, леди, — Бастард вступил в разговор.
Однако мы оба говорили в пустоту. Голова Наны была опущена, и где-то на середине второй страницы она подняла руку, чтобы заставить нас замолчать.
Папка лежала у нее на коленях. Я увидел, как по ее щеке скатилась слеза и упала на открытую страницу.
— О Господи. — Она подавила рыдание. — О Господи… — она протянула руку и коснулась спины Паата. — Мы должны выйти с этим в прямой эфир — прямо сейчас.
Глава восьмая
Глаза Наны пробежали по оставшимся страницам, и она перестала вытирать слезы рукой, чтобы не размазать тушь.
Загорелись прожектора, и начала работать камера. Коба, стоявший позади нас, зашевелился. Думаю, он хотел узнать то же, что и все остальные: что случилось, что было в этих бумагах?
Загорелись экраны.
— Нана? Нана?
За пару секунд она овладела собой, затем начала говорить низким, уверенным голосом. Имя База снова всплыло несколько раз, Нана смотрела вниз и цитировала большие куски из документов. Женщина в студии выглядела явно шокированной. Позади нас Коба просто приходил в ярость. Во всем этом не было ничего хорошего: документы База должны были нам помочь, а судя по всему, только усугубляли положение.
Закончив последнюю страницу, Нана захлопнула папку и засунула ее в боковой карман своего пиджака.
Она обменялась парой фраз со своей коллегой в студии, которая поднялась из-за стола и исчезла с экрана.
Глаза Наны все еще были полны слез, когда она снимала с себя наушники."
"— Завтра мы с Зурабом планировали обратиться к парламенту. — Она старалась не разрыдаться.