А когда во время боевой операции возникнет сложная ситуация, и вы не будете знать, как вам поступить, тогда спросите себя, что бы сделал на вашем месте тот человек, которого вы выбрали.
Я выбрал тогда Чарли, но очень скоро он стал для меня намного важнее, чем пример для подражания. По-моему, я наградил его наивысшей похвалой, которой один солдат может наградить другого. Я мог абсолютно искренне признаться, что пошел бы за ним и в огонь и в воду.
Он сделал еще один большой глоток и поставил банку на перила.
— Я знаю, дружище. Я видел, как ты наблюдал за мной. Многому научился?
— Думаю, да. Я думал о тебе тогда, в последний день операции в Уэйко. Там была неприятная ситуация, и я пытался себе представить, как бы ты поступил на моем месте. Я не знал, вырубить мне того парня или нет. Но теперь я уверен — я принял правильное решение.
— Не все там приняли правильные решения, — Чарли обернулся и посмотрел на меня.
Я этого не знал. К тому времени я уже покинул полк.
— Его звали Энтони. Он был хорошим парнем.
Он откинулся на спинку стула.
— Еще один хороший парень, оттраханный системой. Ничего нового.
Он снова взял в дрожащую руку банку с пивом.
— Ты знаешь, я попался на эту удочку, когда был еще мальчишкой. Я действительно верил во все это дерьмо о королеве и родине.
Чарли не знал, чем я занимался после увольнения в запас, и не спрашивал об этом. Он знал, если я захочу, чтобы он об этом узнал, я сам ему расскажу.
— Что-то вроде того.
Он оглянулся на лошадь, одиноко стоявшую в углу загона.
— Ты знал, что я был в отряде, когда мой сын находился в пешем патруле в Дери?
Я кивнул.
Он самокритично улыбнулся.
— Я обманывал себя, внушая себе, что смерть каждого солдата ИРА, которого мы убивали, означала, что в мире становилось меньше на одного человека, который мог стрелять в моего сына. Мне казалось, что я так охраняю его. Но мы ведь не работали на пределе сил.