Мы только пытались уничтожать документы, которые могли, как считали Тэтчер и Мэйджор, сдержать мирный процесс, — Чарли сощурился, — а вообще-то мы защищали Адамса и МакГиннеса, чтобы те могли вести секретные переговоры с нашими правительствами, которые «не вели никаких переговоров с террористами». Некоторые из них были хорошими ребятами, некоторые — плохими, но я никогда не задумывался об этом раньше.
Я пожал плечами. Никто никогда официально этого не признавал, но все мы знали, что тогда происходило.
— Возможно, это и сработало. Мы добились чего-то, похожего на мир.
— Неважно. Единственное, что имело значение, это то, что, пока я был весь в работе, я мог не сидеть и не волноваться о Стивене.
Он смотрел на лошадь, затерявшись на мгновение в собственном мирке.
— Я потом… после того, как он погиб… мне было все равно, как это произошло, до того момента, пока мне было чем заняться.
Я поднял банку с пивом.
— Должно быть, было жутко больно, дружище! — я запнулся. — Я и сам побывал в похожей ситуации… — Я снова замолчал, так как не знал, что сказать. В любом случае, Чарли одарил меня тем слегка вызывающим взглядом, который может быть у человека, потерявшего кого-то из близких, которому говорят: «Я знаю, что ты сейчас чувствуешь», а на самом деле ни черта не знают. Я пожал плечами. — Она не была моей дочерью, но мне было так больно, словно она была моим ребенком.
Чарли заерзал на стуле.
— Кем она тебе приходилась? Приемной дочерью?
— Она была дочерью Кена Брауна — он служил в восьмом батальоне. Помнишь такого?
Чарли попытался вспомнить, но ему это не удалось.
— Они с Маршей сделали меня опекуном.
— Ах да, я вспомнил, я слышал об этом. Черт, а я и не знал, что это тебя назначили опекуном, — он запнулся.
— Ее убили два года назад в Лондоне. — Я уставился вниз на банку. — Ей было всего пятнадцать. Я отвез ее домой, в Штаты, и там похоронил, после чего похоронил и себя, как ты.
Чарли медленно кивнул:
— Иногда ты просыпаешься и думаешь, какого хрена происходит…"
"— Что-то вроде того. Я всегда делал вид, что мне наплевать на это, но на самом деле, знаешь ли, я любил ее. После ее смерти я пил как ненормальный.