Чарли рассказал, что именно ему было нужно: оптическое оборудование из оптоволокна, большой вещмешок с приспособлениями для безопасного проникновения в здание, а также все те мелкие детали, которые никогда не покидают голову эксперта.
Чарли заулыбался как идиот. Он любил говорить о работе и чувствовал себя при этом, словно лошадь, которую выпустили из конюшни.
— Ты чего такой удивленный, дружище? Я знаю, что это оборудование и гроша ломаного не стоит, но оно нужно нам, чтобы прикрыть наши задницы и не проколоться на мелочах.
Я слушал его, но в эту минуту оборудование не имело ни малейшего значения.
— Я о твоей заднице беспокоюсь. И о своей. Чарли, да пошло оно все к черту. Сделав эту работу, ты ведь можешь оказаться по уши в дерьме, дружище.
Глава шестая
— Я знаю, что это рискованно. Именно поэтому я и хочу, чтобы ты пошел со мной. Мне кажется, что если колеса начнут отваливаться, то ты сможешь помочь поставить их на место. Больше ты узнаешь после девяти…
Я не ответил; я хотел, чтобы он поработал и узнал побольше об Уайтволле и Базе и почему нужно украсть те документы из сейфа.
— Смотри, я уже начал защищать себя и отправил Хэйзл первую кассету с записью разговора с толстяком с помощью «Федерал экспресс». Я сказал ей не открывать конверт, а только сохранить его. На кассете не все, но это уже что-то. — Он поднялся и направился к кофеварке возле минибара. — Все в порядке, Ник, в самом деле. — Он указал на кровать. — Устраивай свою задницу, и я сделаю нам по чашечке отличного чая.
Я убрал карту и снова сел. Лицо горело. О чем я так переживал — о работе или о его безопасности? Я никак не мог этого понять.
Закипел маленький электрический чайник. Чарли стоял ко мне спиной.
— Так что, дружище, ты со мной?
Он резким рывком разорвал два разовых бумажных пакетика с чаем и бросил их в две маленькие кофейные чашки. Не очень-то мы из них напьемся.
— Как в старые добрые времена, да?
— Нет, Чарли, это не старые добрые времена.
Я раздраженно умолк.
— Какого черта нам там нужно?
Чарли это нравилось. Его плечи задвигались с такой амплитудой, что мне показалось, будто все его тело затряслось.