Поэтому прошу тебя, не толкайся!
– А кто во всем виноват? – возмутилась я и уставилась в злые темные глаза. Их синева в сумраке стала чернильной.
– Я виноват! – не стал отрицать Демион. – Тебе от этого легче?
– Нет. – Я мотнула головой и попыталась успокоиться.
Это было непросто. Мы стояли в темном холодном погребе на краю сада. Никто не знал, где мы, и кинутся нас искать вряд ли раньше, чем наступит утро. Нерадостные перспективы.
Папа, конечно, перевернет всю академию вверх дном, чтобы меня найти, но все равно на это понадобится время.
От подобных мыслей начало потряхивать, и я всхлипнула.
– Касс, ты чего? – изумился Демион. – Перестань.
– Ка-а-ак? А если мы тут останемся навечно? – не сдавалась я.
– Не останемся. В самом крайнем случае, если даже нас не найдут, клетка продержится дня два, не больше…
– Два дня? – На меня напала истерика. – Я не выдержу здесь два дня-а-а! Спасите-е-е меня немедленно!
– Касс?! – Демион отшатнулся и едва не впечатался спиной в прутья клетки.
"Успокоиться было сложно, и постоять тихо я смогла лишь минут пять, не дольше. Время тянулось удручающе медленно, паника нарастала, и в итоге я снова начала орать:
– Ну выпустите нас кто-нибудь отсюда!
Вообще, я никогда не страдала боязнью замкнутых пространств или просто никогда не оказывалась заперта где-то по-настоящему. Все комнаты, где меня запирали в качестве наказания, воспринимались временной мерой, а тут я боялась остаться навсегда и разумно мыслить была просто не в состоянии.
Демион не стал слушать мои вопли, не дал пораниться о прутья клетки, просто сжал в объятиях и совершенно неожиданно поцеловал. Труселя возмущенно сжались, заставив меня вздохнуть глубже, попытались щипаться, но больше ничего сделать не смогли.
Губы его были теплыми, несмотря на сырой холод помещения, я захлебнулась очередным криком и обмякла в его руках.
Когда маг чуть отстранился, я уже была совершенно спокойна и не хотела кричать.